Малинин А.С. Проблемы и приоритеты развития мировой экономики. Часть 2 - файл n1.doc

Малинин А.С. Проблемы и приоритеты развития мировой экономики. Часть 2
скачать (1736.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1737kb.24.11.2012 02:27скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7
Глава 8 ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И ЯПОНИИ МОНОПОЛИЗМУ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ

Вопреки амбициям США, становится все более очевидным, что такие межгосударственные организации, как ВТО, в своей стратегической ориентации начинают смещать акценты на обес­печение интересов многополярного мирового сообщества.

Глобализация экономической жизни повлекла за собой стол­кновение на международной арене национальных систем анти­монопольного регулирования таких важнейших в экономичес­ком и геополитическом отношении государств, как США, стра­ны ЕС и Япония. Углубление международной кооперации ста­вит на повестку дня вопрос об унификации политики по поддер­жанию конкуренции.

Вызовы, с которыми сталкиваются страны, играют роль внеш­ней угрозы, которая для решения общих проблем заставляет их объединять свои материальные и интеллектуальные ресурсы на уровне региональных формирований.

8.1. Борьба между США и их торговыми партнерами за влияние на политику ВТО

Образование ВТО (организация призвана защищать интере­сы всех стран-участниц, включая самые малые) несколько осла­било американский протекционизм. Поэтому Соединенные Шта­ты вынуждены учитывать запросы своих торговых партнеров. Так, Коста-Рика подала жалобу в связи с блокированием США им­порта одежды из этой страны и получила поддержку БТО. Но вопрос в соотношении учитываемых и игнорируемых жалоб та­кого рода. Можно ли сравнивать редчайшие и мизерные по свое­му экономическому содержанию факты поддержки со стороны ВТО претензий, предъявляемых к США, с несоизмеримыми по масштабам и значимости фактами блокирования импорта. На­пример, импорта стали из стран ЕС, Японии и Украины.

Главным преимуществом участия страны в ВТО админист­рация США считает уже «достигнутые успехи» в открытии мировых рынков для американских товаров и услуг. Восемь раун­дов международных торговых переговоров имели своим резуль­татом значительное сокращение импортных таможенных тари­фов в мире.

Вызывает вопрос структура этих сокращений. В среднем та­рифы за более чем 50 лет сокращены на 90 %. На продукцию обрабатывающей промышленности они были понижены на 33 %. Таким образом, «достигнутые успехи» в основном отно­сятся к продукции добывающей промышленности и сельского хозяйства. По товарам добывающей промышленности на рын­ках развитых стран конкуренции нет, снижение ставок таможен­ных тарифов было само собой разумеющейся мерой, поэтому говорить об успехах некорректно. Сельское хозяйство в значи­тельной степени защищено субсидированием.

Развитые страны сократили средний уровень ставок своих таможенных тарифов с 40 % в 30-е годы до 4 % в настоящее вре­мя. Однако не следует заблуждаться относительно открытости их рынка. Выше были проанализированы методы его защиты. Здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что центр тяжести давно уже перенесен на паратарифные методы. Кроме того, в массовом масштабе применяются «пиковые» ставки. На величину средней ставки их влияние незначительно, а рынок защищен адресно и эффективно. Приведенные выше данные об изменении ставок та­моженных тарифов в развитых странах не отражают реальной динамики открытости их рынков. Поэтому «достигнутые успе­хи» не так уж велики и касаются они в основном развивающихся стран, которые, конкурируя между собой, «сбивают» цены на рынках развитых государств. Понижительная динамика цен их экспорта обусловлена и этим.

Между странами - членами ВТО достигнут консенсус в том, что главным в работе этой организации на предстоящий период должно оставаться исполнение в полном объеме соглашений по сельскому хозяйству и услугам. По оценкам американской ад­министрации, средний уровень пошлин на сельскохозяйственные товары в США составляет 12 %, тогда как в остальных странах -свыше 60 %. В вопросах либерализации торговли продукцией сельского хозяйства Соединенные Штаты обычно блокируются с «Кернской группой» (нем. Кет - зерно), в состав которой вхо­дит 18 стран, включая крупнейших экспортеров зерна - Австралию, Аргентину, Канаду,

Новую Зеландию. Они составляют «ре­формистское течение» в ВТО и добиваются формирования усло­вий торговли сельскохозяйственной продукцией, аналогичных условий торговли промышленными товарами. В этих целях пред­лагается сократить или полностью устранить таможенные пошли­ны, ликвидировать экспортные субсидии и резко сократить масштабы других преференций сельскохозяйственному произ­водству.

Против «реформистов» выступают ЕС, Япония и Южная Корея, которые настаивают на сохранении государственной под­держки сельского хозяйства. По их мнению, фермеры вносят в экономику значительно больший вклад, чем показывает простое суммирование стоимости производства продовольственных то­варов и текстильных волокон. Так, их деятельность улучшает окружающую среду, растет занятость в сельской местности. Со­циальная значимость продукции, которую рыночные цены прак­тически не «улавливают», неизмеримо выше, чем любых других товаров. Это должно быть соответствующим образом компен­сировано.

Лидерство США в аграрном секторе неустойчиво. Страны ЕС в совокупности ежегодно вывозят примерно в 2 раза больше сельскохозяйственной продукции, чем американцы [104. С. 7]. Европейцы и впредь будут использовать переговоры с тем, что­бы добиться снижения существующих в США торговых барье­ров в виде тарифных квот, в пределах которых тарифные ставки минимальны, а за их пределами - максимальны. Согласно ин­формации комитета по сельскому хозяйству ВТО, таможенные тарифы на импорт в США таких «чувствительных» категорий товаров, как сахар, молочные изделия и мясопродукты, в преде­лах тарифных квот составляют 2,11 и 5 % соответственно, за пре­делами квот - 129, 70 и 26 % [105. С. 10].

США представили свои предложения по сельскому хозяй­ству, включая процессы реформирования тарифных квот и суб­сидирования сельскохозяйственного производства и экспорта. Предоставляя менее значительные, чем основные конкуренты, бюджетные субсидии сельскому хозяйству, они активно добива­ются их отмены. На ЕС приходится 83 % всех субсидий, тогда как на США - только 2 %. Их представители в ВТО утверждают, что из 90 млрд. долларов, которые ЕС тратит на поддержку сельского хозяйства, половина оказывает прямое ограничивающее воздействие на мировую торговлю [106. С. 26].

США, а также Австралия, Аргентина, Канада и другие стра­ны уже производят в промышленных масштабах некоторые ге­нетически измененные сельскохозяйственные продукты. Возник острейший вопрос о режиме их импорта. Американцы категори­чески возражают против рассмотрения в ВТО вопроса о генети­чески измененной продукции в качестве отдельной проблемы. Причина в том, что США уже добились вступления в силу про­токола ООН по биологической безопасности, совпадающего по многим позициям с соглашением ВТО по санитарным и фитосанитарным нормам. Согласно протоколу, торговые партнеры США должны иметь достаточно веские основания, прежде чем вводить ограничения на импорт таких продуктов.

На 69 стран распространяется соглашение по услугам даль­ней связи. Оно, как и соглашение по финансовым услугам, охва­тывает практически весь (95 %) мировой рынок телекоммуника­ций, оцениваемый в 1 трлн. долларов. В результате его реализа­ции резко снизились тарифы на международные телефонные пе­реговоры.

Под эгидой ВТО реализуется Соглашение по правительствен­ным закупкам, подписанное 26 странами, включая США. Оно открыло для американских экспортеров доступ к мировому рынку закупок для государственных нужд, емкость которого оценива­ется более чем в 300 млрд. долларов в год. Американские пред­ставители в ВТО выступают за повышение прозрачности и от­крытости рынка правительственных закупок. Партеры по ВТО, прежде всего ЕС, предъявляют к США ряд претензий. Заявляют, что они вряд ли пойдут на принятие дополнительных обяза­тельств, если американцы будут настаивать на сохранении зако­нодательства «покупай американское».

Острые противоречия существуют между США и их партне­рами по ВТО из-за увязки американцами вопросов экономичес­кого роста и торговли с социальными проблемами и охраной окружающей среды. Соответствующие ведомства страны обяза­ны осуществлять экологическую экспертизу всех крупных тор­говых соглашений. Базисные трудовые стандарты должны стать составной частью каждого международного торгового соглаше­ния. По мнению американской стороны, базовыми трудовыми стандартами являются: свобода образования профессиональных ассоциаций; право на заключение коллективных договоров; не­допущение дискриминации на производстве; устранение наибо­лее жестких эксплуатационных форм детского труда, а также зап­рет на использование принудительного труда.

Для США значима проблема падения конкурентоспособно­сти экспорта по группам товаров, производимых в странах с более низким уровнем заработной платы. Представители разви­вающихся стран считают, что принятие американских предложе­ний станет средством наказания отдельных стран за их поведе­ние, а не инструментом поощрения социально-экономического развития [83. С. 197].

Имеет место расхождение американской позиции с позиция­ми их партнеров и из числа развитых стран. Последние призна­ют трудовые стандарты важными, но уверены, что они должны находиться в компетенции Международной организации труда (МОТ). Другой подход предложен группой стран, которые счи­тают, что трудовые стандарты должны стать предметом рассмот­рения консорциума международных организаций, в которых роль ВТО не должна быть главенствующей.

В американской аргументации есть аспект, на который сле­дует обратить особое внимание. Представители США заявляют, что глобализация подрывает усилия на национальном уровне по созданию системы социальной защиты и охраны окружаю­щей среды [108. С. 23]. С этим трудно не согласиться.

Но возникает вопрос, как могут равноправные внешнетор­говые контракты подрывать усилия на национальном уровне по созданию системы социальной защиты и охраны окружающей среды? Подрывают усилия государств дискриминационные внеш­неторговые контракты через ущерб, наносимый экономике, ко­торый трансформируется в уменьшение финансирования соци­альной сферы, и иностранные инвесторы, в основном ТНК, отка­зывающиеся принимать какое-либо участие в решении соци­альных вопросов. В то же время результатами социальных дос­тижений на национальном уровне они пользуются широко. Наи­более яркий пример: подготовка квалифицированной рабочей силы осуществляется за счет национальной экономики, а исполь­зуется она на иностранных предприятиях без соответствующей компенсации стране-реципиенту.

Инструментом давления на возможных конкурентов стал и вопрос о членстве в ВТО. В нее входит более 140 государств, на страны - члены этой организации приходится более 90 % миро­вого товарооборота. Еще 30 государств имеют статус наблюда­телей. Поддержка в вопросах принятия в ВТО стран, входящих в состав бывшего СССР, и государств Восточной Европы рассмат­ривается в качестве стимула для придания нового импульса по­литическим и экономическим реформам.

Формально ключевым элементом вступления в ВТО являет­ся принятие правил этой организации. На практике же сложнос­ти для стран-претендентов возникают, как правило, на стадии двусторонних переговоров с США. Предложения стран оцени­ваются с точки зрения их соответствия уровню либерализации, который Соединенные Штаты устанавливают по своему усмот­рению для каждой страны в отдельности.

Многие проблемы, которые развитыми государствами оце­ниваются как первоочередные (защита интеллектуальной соб­ственности, развитие электронной торговли и т.д.), для развива­ющихся стран не приоритетны. Для них более актуальна про­блема доступа к достижениям научно-технического прогресса. Однако США на деле не спешат финансировать новейшие техно­логии. Для сравнения: их совокупные кредиты и субсидии на развитие науки и технологий, предоставляемые ежегодно разви­вающимся странам в основном по каналам Всемирного банка, составляют менее 10 % годового бюджета на НИОКР фармацев­тической компании «Мерк», одной из крупнейших в США [83. С. 208].

Освоение новых технологий, выпуск конкурентоспособной продукции трансформируются в рост цен экспорта. Это подтвер­ждают данные, приведенные в табл. 3.3 и IV.2. В развитых стра­нах в 70-е годы, во времена широкого внедрения в производство промышленных роботов и гибких производственных модулей, индекс цен экспорта (1995 г. = 100) увеличился с 24,3 до 74,4 %, т.е. в 3 раза. Для первой половины 80-х годов было характерно некоторое снижение активности инновационных процессов. Ин­декс цен экспорта из развитых стран снизился к середине десяти­летия на 10 процентных пунктов - с 74,4 до 64,3 %. Во второй половине 80-х годов с началом активного развития информаци­онных технологий индекс цен

увеличился в 1,5 раза - с 64,3 до 95,5%. Эта тенденция сохранялась до середины 90-х годов, сви­детельствуя о влиянии информационной революции на развитие экономики.

На динамику индекса цен мирового экспорта заметное влия­ние оказывали мировые цены на нефть, но по сравнению с дина­микой индекса цен экспорта из развивающихся стран оно намного меньше. Последняя практически воспроизводит динамику цен на нефть (рис. 1.1). Говорить о влиянии активизации научно-техни­ческого прогресса на цены экспорта из этих стран нет оснований. В частности, в первой половине 90-х годов (в период информа­ционной революции) индекс цен экспорта из развивающихся стран уменьшился на 5 процентных пунктов, в то время как в разви­тых странах он увеличился на такую же величину. Выступления развивающихся стран против научно-технической политики США и других развитых стран вынудило последних сделать заявление о необходимости помочь остальному миру «ощутить свою зна­чимость».

Часто население и самих развитых государств выступает про­тив политики глобализации как таковой и ВТО, активно участву­ющей в ее реализации. По мнению руководства левых профсою­зов США, ВТО действует исключительно в интересах многона­циональных корпораций, и следствием ее активности является не свободная, а регулируемая торговля. Высказывается озабочен­ность, что в результате «деиндустриализации», порожденной ино­странной конкуренцией, американцы могут оказаться неспособ­ными защитить свою страну [109. С. 14].

В аргументации противников глобализации в отношении ВТО наиболее значимы следующие положения:

• эта организация не соответствует критериям «прозрачности» и подотчетности общественному контролю.

США предложили установить более формальные каналы связи ВТО с неправительственными организациями. Большин­ство стран-участниц не приняли это предложение на том основа­нии, что ВТО должна оставаться форумом для встреч на межго­сударственном уровне.

ВТО «мешает» развитию не только наименее обеспеченных стран мира. Открытие национальных рынков ставит в жесткие условия «старые отрасли» промышленности и развитых госу­дарств. Поэтому профсоюзы, выступая под лозунгом «мы хотим честной торговли, а не свободной», добиваются введения огра­ничительных мер против импорта конкурирующей продукции. Более того, например, в США даже первых признаков экономи­ческого спада в начале этого десятилетия оказалось достаточно, чтобы общественное мнение начало отворачиваться от ВТО. Пе­реживаемые страной экономические трудности многие связыва­ют с последствиями глобализации.

Позицию американских законодателей достаточно определен­но охарактеризовал конгрессмен Н. Джонстон: «Мы не можем позволить себе выйти из ВТО, поскольку наше экономическое развитие будет в существенной мере определяться нашей способ­ностью продавать американские товары и услуги за границей» [ПО. С. 1549].

Глобализация - это логика мирового экономического раз­вития. Будущее даже самой развитой в научно-техническом и эко­номическом отношении страны определяется ее способностью продавать товары и услуги за границей. Специализация произ­водства достигла уровня, при котором даже рынка экономичес­ких гигантов недостаточно для нормального функционирования производственного комплекса.

Во все годы существования ГАТТ/ВТО действовало неписа­ное правило: участие Соединенных Штатов является непремен­ным условием успеха торговых переговоров. Представители США предлагали повестку дня и готовили проекты решений. Но наступает новая эра, когда другие страны не ждут, чтобы Соеди­ненные Штаты выступили арбитром в решении спорных вопро­сов, а действуют по своему усмотрению. Например, несколько

развивающихся стран призвали провести подробное расследо­вание выполнения решений, принятых для того, чтобы сделать участие в ВТО выгодным для всех государств. Расследование по­казало, что в области торговли товарами, традиционно представ­ляющими наибольший интерес для развивающихся стран (тка­ни, одежда, сельскохозяйственная продукция), условия, соответ­ствующие принципам ВТО и требованиям «Вашингтонского кон­сенсуса», далеки от воплощения. «Пиковые» тарифы, введенные индустриальными странами на эти товары, нетарифные барьеры препятствовали увеличению их импорта из развивающихся го­сударств.

8.2. Формы и методы противодействия монополизму

В основе межгосударственных отношений (со времен Вест­фальского мира, 1648 г.) лежит принцип laisser-faire («разреши-тельности», «невмешательства»), в соответствии с которым каж­дое государство хотя бы теоретически свободно в своей внутрен­ней политике до тех пор, пока это не угрожает безопасности дру­гих государств. К концу XX в. в мире стал утверждаться прин­цип «избирательной легитимности» [112. С. 22]. Согласно этому принципу, государства-лидеры могут сами определять парамет­ры законности или незаконности того или иного правительства в зависимости от соответствия или несоответствия его политики их интересам и представлениям.

Утверждение нового порядка произошло на фоне длитель­ного благоприятного развития постиндустриальной экономики. Относительное благополучие развитых государств стало реша­ющим аргументом для обоснования мнений о безальтернатив­ности избранного Западом пути. Финансово-экономическое сти­мулирование таких идейно-политических построений, а в ряде случаев и их эмпирическая убедительность привели к абсолюти­зации опыта западной социально-экономической системы. Со­ответственно, реальный опыт, невместимый или не вполне вместимый в теоретические модели, стал восприниматься как признак неспособности или нежелания исправиться и должным образом следовать канонам поведения, которые Запад согласился считать нормативными.

Главным каноном поведения в экономике (на любом ее уров­не) является конкуренция. Углубление международной производ­ственной кооперации, расширение обмена товарами и услугами происходит в условиях рыночной конкурентной среды, что по­ставило на повестку дня вопрос об унификации национальных законодательств по ее поддержанию и сохранению. Такая унифи­кация, подтверждая абсолютизацию опыта развитых стран, про­водится в пределах трех систем антимонопольного регулирова­ния - американской, западноевропейской и японской.

В американской системе интересы поддержания конкуренции на национальном рынке имеют явный приоритет по сравнению с другими задачами экономического развития страны, в том числе с задачами промышленной политики. Последняя предполагает целевую поддержку развития отдельных отраслей национальной экономики, направленную, как правило, на их сохранение (в случае депрессивных отраслей), опережающее развитие (в случае так называемых локомотивов экономического роста) или внеш­неэкономическую экспансию.

Тем не менее, в целях стимулирования роста конкурентоспо­собности американской промышленности на мировых рынках действующим на них национальным компаниям разрешен ряд видов совместной деятельности, запрещенных на внутреннем рынке как противоречащих интересам развития конкуренции. Эта деятельность проводится в рамках экспортных ассоциаций [113. С. 153]. Но и для внутреннего рынка есть исключения, ограничи­вающие конкуренцию. Речь идет о его защите от демпинга, по­ощрении сельскохозяйственных кооперативов и ассоциаций, совместном проведении НИОКР, не ведущих к созданию прото­типов новой продукции.

Намного больше, чем американская, подчинена задачам внешнеэкономической экспансии японская система защиты кон­куренции. Именно этой задаче подчинена промышленная поли­тика, в том числе меры по поддержанию конкуренции между на­циональными компаниями на внутреннем рынке. Такую систе­му называют экстравертной (направленной вовне).

Среднее положение между американской и японской систе­мами защиты конкуренции занимает западноевропейская систе­ма. Деятельность крупнейших компаний по некоторым аспектам напрямую регулируется органами ЕС.

В отличие от американской в западноевропейской системе задача сохранения конкуренции менее приоритетна по сравне­нию с целями поддержания компаний, от работы которых во многом зависит экономическая стабильность и благосостояние населения. Отличие от японской системы состоит лишь в том, что узаконенное горизонтальное и вертикальное межфирменное сотрудничество в Японии используется не столько для защиты крупнейших компаний, если это ведет к повышению благососто­яния населения, сколько ради внешнеэкономической экспансии.

Западноевропейскую систему защиты конкуренции часто называют германской. Она является составной частью модели социального рыночного хозяйства, разработанной и наиболее последовательно реализуемой в Германии.

Решение проблемы унификации антимонопольного законо­дательства связано с большими трудностями из-за различия в подходах к вопросу о соотношении приоритетности антимоно­польной и промышленной политики со стороны США, ЕС и Японии. Как свидетельствует мировая практика, наиболее устой­чивы к экономическим потрясениям крупные экспортоориентированные структуры с достаточной степенью диверсификации [114. С. 42]. Поэтому одно из направлений государственной промыш­ленной политики - целенаправленное формирование подобных структур на базе интегрирования технологически и коопераци­онно связанных хозяйствующих субъектов, выпускающих кон­курентоспособную на внутреннем и внешнем рынках продукцию или имеющих возможность быстро развернуть ее производство.

На международном уровне весь вопрос сводится к конку­рентоспособности национальных компаний на мировом рынке. Аналитики давно пришли к выводу, что для современного ми­рового хозяйства характерна трансформация межфирменной кон­куренции в межстрановую и даже в межрегиональную. Сам факт наличия трех систем антимонопольного регулирования, за ко­торыми стоят центры мирового экономического развития, - вес­кое тому доказательство.

Американское государство меньше других озабочено про­блемой формирования мощных конкурентоспособных на миро­вом рынке экономических структур по той простой причине, что компании США в подавляющем большинстве мощнее и конку­рентоспособнее других. Именно они в состоянии первыми монополизировать многие производства. Поэтому внимание госу­дарства сосредоточено на мерах антимонопольной, а не промыш­ленной политики.

Характерно, что одной из главных причин создания Евро­пейского экономического сообщества (ЕЭС), трансформировав­шегося в ЕС, стало создание условий для развития компаний, способных конкурировать на мировом рынке, не уступая аме­риканским. До образования ЕЭС (1957 г.) Западная Европа мог­ла противопоставить экономическому потенциалу США (28,8 % от мирового ВВП в 1950 г.) лишь потенциалы отдельных нацио­нальных экономик, удельный вес в мировом ВВП самых круп­ных из них - ФРГ и Великобритании - составлял 6,0 и 5,7 % соответственно. Создание ЕС кардинально изменило ситуацию. В 1960 г. удельный вес США в мировом ВВП составлял 24,4 %, а Европейского экономического сообщества - 24,6 %.

Для Японии проблема формирования мощных конкуренто­способных на мировом рынке экономических структур была на­много острее, чем для западноевропейцев. Ее удельный вес в мировом ВВП в 1950 г. составлял около 3 %, в 1960 г. - около 4 % [50. С. 509]. Этой стране пришлось консолидировать усилия всей экономики и направить их на внешнеэкономическую экс­пансию, чтобы ее компании были конкурентоспособны на миро­вом рынке. Без этого невозможна интеграция в мировое хозяй­ство, без которой в свою очередь не бывает устойчивого разви­тия национальной экономики. Опираясь на международное эко­номическое сотрудничество, Япония к 1970 г. удвоила свой удель­ный вес в мировом ВВП.

Применительно к международным экономическим отноше­ниям понятия «антимонопольная политика» и «политика по под­держанию справедливой конкуренции» не тожественны. Полити­ка по поддержанию конкуренции включает антимонопольную политику, но не исчерпывается ею, охватывая также такие состав­ляющие, как антидемпинговая политика и защита авторских прав. По этим двум направлениям был достигнут ряд соглашений, преимущественно в рамках ВТО, позволяющих говорить о су­щественном продвижении в процессе унификации соответствую­щего законодательства.

Важно учитывать, что глобализация – это, прежде всего ин­теграция национальных экономик в мировое хозяйство. Интеграция, во всяком случае

в современных условиях, связана с фор­мированием достаточно мощных конкурентоспособных эконо­мических структур. Сделать это без преференций нереально. Уни­фицированное антидемпинговое законодательство должно учи­тывать это. К его разработке необходимо обязательно привле­кать не только США, страны ЕС и Японию, но и представителей менее развитых стран, которые только становятся активными участниками мировых интеграционных процессов.

Меры промышленной политики распространяются только на конкретную поддерживаемую отрасль. Преференции могут вклю­чать в себя налоговые скидки, предоставление государственных гарантий на вкладываемые в отрасль инвестиции, создание более благоприятной среды для решения стоящих перед отраслью за­дач и т.д. В целом такие меры напрямую не ведут к формирова­нию монополий и ограничению конкуренции. Лишь их косвен­ные последствия могут содействовать этим негативным явлени­ям. Вопрос об их применении, как правило, успешно решается при проведении международных торговых переговоров.

Самое главное, эти меры не наносят ущерб потребителю. Наоборот, с увеличением выпуска продукции и наполняемости рынка он оказывается в выигрыше, поскольку расширяется вы­бор, снижается цена. Активность конкуренции не снижается, а повышается. Преференции такого рода - составная часть соци­альной ориентации рыночной экономики, если в центре внима­ния находятся интересы потребителя.

Промышленная политика может реализовываться и средства­ми, в корне противоречащими задачам формирования и поддер­жания конкурентной среды в отрасли, предотвращения ее моно­полизации. Речь идет о картелировании, разделе рынка между предприятиями по географическому и продуктовому признакам, установлении для каждого предприятия квот производства. Ред­ко бывает, когда государство принимает участие в этих процес­сах. В этом случае под промышленной политикой последнего понимается недостаточность мер по пресечению таких процес­сов, по существу - их косвенное поощрение.

В промышленной политике существуют два принципа. Пер­вый состоит в том, что в основу промышленной политики поло­жены интересы потребителей, в соответствии со вторым - интере­сы товаропроизводителей. Например, органы регулирования экономики ЕС часто напрямую занимаются вопросами ценооб­разования в крупных фирмах, если считают его «агрессивным», направленным на расширение или удержание доли компании на рынке без улучшения результатов ее работы.

Если же имеют место положительные действия, объективно улучшающие торговлю или благоприятные для общества, то они не считаются нарушениями ст. 85 Договора о ЕЭС (об антимо­нопольной политике). В ст. 85 перечислены случаи, когда такие действия допустимы:

  1. если улучшается производство или распределение товаров, оказывается содействие техническому или экономическому прогрессу;

  1. если покупатель может получить от этого выгоду;

  2. если никоим образом не ущемлены права других предприятий;

  1. если ни в коей мере не устраняется возможность конкуренции в
    данной основной части продажи товара [115. С. 84].

Европейская Комиссия использует постановления по анти­трестовской политике и слияниям в качестве инструмента повы­шения конкурентоспособности компаний Сообщества.

Вместе с тем, законодательство ЕС и общеевропейские орга­ны антимонопольного регулирования достаточно жестко подхо­дят к сбытовым соглашениям между компаниями, особенно к соглашениям между национальными компаниями одной из стран ЕС, направленным на ограничение сбыта компаний из других стран Сообщества на территории данной страны. Такая полити­ка проводится в рамках общестратегической установки ЕС на устранение барьеров для торговли между странами Сообщества.

В Японии традиционно преобладает мнение, что чрезмерная конкуренция наносит ущерб экономике. Поэтому конкуренцией следует управлять. В стране сохранено горизонтальное взаимо­действие картельного типа между предприятиями целого ряда отраслей (металлургии, нефтехимии и т.д.). Это существенно от­личается от ситуации в США, где любые формы горизонтальных картелей пресекаются.

Степень проникновения картельных отношений в экономи­ческую жизнь и поддержка со стороны государственных органов в Японии значительно выше, чем в ЕС. Тем не менее, в такой ситуации существует возможность взаимно дополнить антимо­нопольное регулирование Европейского Союза и Японии. Намного больше трудностей возникнет при унификации законода­тельства США по картельным соглашениям. В частности, аме­риканское законодательство рассматривает фиксирование цен и другие нарушения антимонопольного законодательства метода­ми горизонтального взаимодействия (картельных соглашений) между поставщиками как уголовное преступление. По законо­дательству ЕС оно таковым не является.

Антимонопольное законодательство Японии было привне­сено вместе с оккупацией страны Соединенными Штатами после Второй мировой войны. Однако после вывода американских войск традиции межфирменного сотрудничества снова получили в стране большое развитие. Было принято множество законов -исключений из антимонопольного законодательства. Пик лега­лизованных посредством законодательных исключений картелей пришелся на 1996 г., их число составило 1079 [116. С. 492].

В последние два десятилетия наблюдается тенденция к сбли­жению политики США и ЕС в области слияний и поглощений фирм. В 60-е годы в ЕЭС слияния и поглощения использовали как средство углубления производственной интеграции. «Укруп­нение размеров фирм рассматривалось как способ укрепления их позиций на мировом рынке в конкурентном противостоянии с компаниями США, характеризовавшимися, как правило, на­много большими размерами.» [83. С. 232]. В последующем, по мере достижения примерного равенства с американцами, все бо­лее приоритетной становилась задача устранения противореча­щих развитию конкуренции последствий слияний и поглощений.

Формальные требования по вопросам слияний и поглоще­ний со стороны Японской комиссии по справедливым сделкам (ЯКСС) практически не отличаются от аналогичных требований со стороны американских или европейских государственных ве­домств. Однако ЯКСС относится к ним намного либеральнее. У японских компаний значительно больше возможностей для сли­яний по сравнению с американскими и европейскими.

Во всех трех юрисдикциях существует единство подхода к вертикальному (когда предприятия составляют единую «цепоч­ку» в соответствии с этапами производства и реализации продук­ции) межфирменному взаимодействию. Наиболее массовое явле­ние - выдвижение производителем перед дистрибьютором усло­вия, согласно которому последний обязан соблюдать установленную производителем цену. Постановка такого условия во всех трех центрах экономического развития считается противоправ­ной как таковая (per se) и не требует дальнейшего анализа. Тем не менее, в США на протяжении последних десятилетий были наработаны судебные прецеденты, в соответствии с которыми практическое навязывание дистрибьюторам сбытовой политики компании-производителя было признано допустимым.

В ЕС стремятся оградить развитие торговли между странами -членами Сообщества от ограничений, вызванных деятельностью частных компаний. Поэтому Европейская Комиссия и суды рас­сматривают диктат компании-производителя по отношению к своим дистрибьюторам как наиболее неприемлемые наруше­ния антимонопольного законодательства. С возникновением НАФТА правомерно ожидать, что в США появятся противопо­ложные нынешним судебные прецеденты.

Некоторые элементы японской экономической системы не соответствуют принципам конкуренции и открытого рынка. Не­смотря на принятие антитрестовского законодательства амери­канского образца (1946-1947 гг.), в дальнейшем произошло вос­становление финансово-промышленных групп (горизонтально­го взаимодействия, «дзайбацу»). В период высоких темпов эко­номического роста появились устойчивые объединения крупных компаний с мелкими и средними предприятиями в рамках систе­мы субподрядных работ («кэйрэцу»). В современных условиях с резким обострением конкуренции и под давлением западных партнеров склонность следовать традициям при принятии реше­ний как у субподрядных предприятий, так и у головных фирм существенно уменьшилась, возросло значение факторов эконо­мической целесообразности [117. С. 47-48].

Жесткая позиция США и стран ЕС в отношении реализации Японией в полном объеме принципов рынка при осуществлении экономической деятельности, формирование и развитие НАФТА дают основания предполагать, что унификация антимонополь­ных правовых норм и судебной практики вполне возможна в ближайшем будущем и в сфере вертикального межрегионально­го взаимодействия.

Между США и ЕС, англосакской и германской моделями экономики, существуют концептуальные различия, которые трансформируются в разные подходы при оценке лидерства на рынке. Американская модель более индивидуалистична. В ней конкретный человек, точнее его потребности, рассматривается как первичный источник и генератор развития (в германской модели в качестве источника развития рассматривается конкуренция). Логическим основанием признания человека источником разви­тия является принцип отличия.

Будучи носителями жизненной энергии во всех видах, «че­ловеческие» субъекты уникальны в своей способности генериро­вать развитие. Заменить их в этой роли не могут материально-производственные и институциональные условия жизни и тем более различные абстрактные понятия. В англо-американском варианте социально ориентированного рыночного хозяйства имеет место более либеральный подход к слияниям и лидерству на рынке.

Чтобы действовать в планетарных масштабах и влиять на
весь мир, нужна концентрация капитала, которой и не препят­ствуют, если нет вопиющего злоупотребления экономической властью.

В германском варианте больше внимания уделяется обеспе­чению доступа на рынок каждому хозяйствующему субъекту [118. С. 278]. В качестве количественных показателей монопольной силы используется доля компании на рынке. В США ее порого­вый уровень составляет 66 %, в Японии - 50, в ЕС - 40 % рынка.

Власти США не вмешиваются в сбытовую политику лиди­рующих фирм при условии, что лидерство было достигнуто за­конным путем. На формирование таких подходов оказали влия­ние изменения в концепции фирмы, в которую была введена про­блема минимизации трансакционных издержек [119. С. 602; 120. С. 117-118]. Между тем, исполнительные органы антимонополь­ной защиты в ЕС по достижении фирмой определенной доли рынка начинают регулировать цены на ее продукцию и контро­лировать круг ее покупателей, чтобы никому из них не было от­казано в поставке требуемых товаров или услуг.

Японский подход к доминированию фирмы на рынке близок европейскому. ЯКСС публикует список фирм, достигших поро­гового уровня. Это служит сигналом проявлять большую осто­рожность в ценообразовании. К странам, где коммерческая прак­тика не соответствует интересам развития конкуренции, США относят Китай, Египет, страны ЕС, Гонконг, Венгрию, Индию, Кению, Южную Корею, Малайзию, Новую Зеландию, ЮАР, Швейцарию, Тайвань, Таиланд и Турцию.

Реальным результатом усилий по унификации антимоно­польного законодательства является подписание Соглашения по торговым аспектам прав на интеллектуальную собственность (Agreement on Trade Related Intellectual Property Rights (TRIPS) и принятие Антидемпингового кодекса ВТО (WTO Antidumping Code). В 1994 г. конгресс США принял Закон «О международном содействии в правоприменении антитрестовского законода­тельства», дающий право антимонопольным органам исполни­тельной власти непосредственно заключать двусторонние согла­шения с антимонопольными органами других государств о вза­имном содействии. Нет необходимости комментировать, насколь­ко увеличиваются возможности США влиять на принятие реше­ний, когда из этого процесса исключается представительная власть страны - торгового партнера.

8.3. Глобализация и регионализм экономики


В англо-американской модели развития все внимание сосре­доточено на технических приемах и способах создания прибы­ли, причем прибыли немедленной, получаемой в кратчайшие сроки. Исторически американская экономика развивалась на ос­нове акционерного капитала, который отличается быстротой его перехода из рук в руки, ярко выраженной диффузией акционер­ной собственности. Предприятие здесь является таким же това­ром, как все остальное. Возможна его продажа по частям, воз­можен и захват через финансовую биржу. «Философия» эконо­мической деятельности как таковая устранена [73. С. 32], точнее, ограничивается прибылью. «Неверность» акционера своему пред­приятию не осуждается. Она попросту говорит о рациональнос­ти его биржевого поведения.

Взаимодействие хозяйствующих субъектов осуществляется в открытой системе, т.е. через контракт и фондовую биржу, в со­ответствии с принципом свободы конкуренции. По мнению Дж. Р. Коммонса - основоположника правового институциона-лизма, - трансакционный процесс служит определению «разум­ной ценности», возникающей из согласия о выполнении

в будущем условий контракта [121. С. 324]. Трудно не согласиться с ин-ституционалистами, называющими современную экономику кон­трактной.

Биржа всегда играла и играет главную роль в финансирова­нии американских предприятий. В современных условиях 40-60 % стоимости их акций находятся в руках институциональных инвесторов, в частности страховых и пенсионных фондов, кото­рые и выступают регуляторами фондового рынка. Техника бир­жевого дела развита высоко, имеется множество гибко использу­емых финансовых продуктов - контрактов и ценных бумаг.

Социальная политика отличается либеральным подходом к проблемам бедности и неравенства. Бедность рассматривается как проблема не столько государства, сколько морали и милосердия и относится к сфере частной благотворительности. Неравенство воспринимается как стимул к поддержанию конкуренции, дей­ствующей на пользу всего общества. Рыночный механизм в Аме­рике исторически формировался одновременно с самоуправля­ющимся гражданским обществом, опираясь на рост доходов и частную выгоду. Обучение людей нормам рыночного поведения было главной составляющей их опыта как частных собственни­ков. Эти нормы последовательно осваивались гражданами и на­следовались в процессе социализации, начиная с детского возра­ста. Рыночное поведение в таких условиях прививалось так же естественно и просто, как гражданское и политическое.

В первоначальный период истории США условия необжи­той страны не благоприятствовали быстрому развитию рынка, неразвитость транспорта, рабовладение объективно сдерживали рост. С появлением и расширением сети железных дорог, ликви­дацией рабовладения положение начало кардинально меняться. В 1830 г. удельный вес Соединенных Штатов в мировом про­мышленном производстве (табл. 8.1) составлял 2,4 %, а в 1900 г. почти в 10 раз больше - 23,6 %.

У национальных хозяйств, как и у предприятия, по мере раз­вития производительных сил меняются оптимальные масштабы производства. Когда главным средством коммуникации был вод­ный транспорт, оптимальные масштабы были у народного хо­зяйства Великобритании с ее островным положением и морским торговым флотом. Когда основным средством коммуникации стал железнодорожный транспорт, оптимальными стали масш­табы национального хозяйства США.

Таблица 8.1

Доля стран и регионов в мировом промышленном производстве, %

(122. С. 4]


Страна

Год

1750

1830

1900

Великобритания

1,9

9,5

18,5

Австро-Венгрия

2,9

3,2

4,7

Франция

4,0

' 5,2

6,8

Германия

2,9

3,5

13,2

Италия

2,4

2,3

2,5

Европа в целом

23,2 .

34,2

62,0

Китай

32,8

29,8

6,2

Индия

24,5

17,6

1,7

Япония

3,8

2,8

2,4

США

0,1

2,4 .

23,6

Ничего не препятствовало росту американских компаний ни со стороны техники и технологий, ни экономического порядка, ни со стороны межгосударственных конфликтов. Дальнейшее развитие средств коммуникации представляло все более расши­ряющиеся возможности для трансформации крупнейших из них в ТНК. Из всех ныне существующих экономических институтов -это самый заинтересованный в глобализации экономики и, что не менее важно, самый подготовленный во всех отношениях ин­ститут для ее осуществления на практике. Из всех стран мира самая заинтересованная и во всех отношениях самая подготов­ленная к глобализации - Соединенные Штаты Америки, являю­щаяся метрополией наибольшего числа крупнейших транснаци­ональных корпораций.

ТНК рассматривают всю Планету как единый рынок. Прави­тельства стран-реципиентов не в состоянии надежно контроли­ровать их деятельность. О каком контроле может идти речь, если условно чистый продукт некоторых ТНК больше ВВП стран сред­ней величины? Например, ВВП Венгрии составляет около 50 млрд. долларов, а условно чистый продукт «Wal-Mart Stores» и «Exon» около 68 и 53 млрд. долларов соответственно [81. С. 37]. Вполне закономерной реакцией развитых европейских го­сударств на такое развитие мировой экономики было объедине­ние усилий в рамках регионального союза.

Завоевание рынков и удержание позиций на них теперь все больше зависит от способности стран (их экономических аген­тов) выдерживать динамичную технологическую и организаци­онную конкуренцию, которая базируется на инновациях и НИОКР [123. С. 3]. По удельному весу расходов на НИОКР в ВВП страны первые места в 90-е годы занимали Швеция и Изра­иль (3,8 и 3,7 % соответственно), третье и четвертое - Япония и Южная Корея (2,8 и 2,7 %), США по этому показателю (2,5 %) занимала пятое место в мире.

Валовый внутренний продукт США больше, чем ВВП Шве­ции, в 42,4 раза. Поэтому масштабы расходов на НИОКР не со­поставимы: в США они составляли около 260 млрд. долларов в год, в Швеции - немногим более 6 млрд. долларов. Важное пре­имущество крупного государства состоит в том, что оно, прила­гая такие же усилия к консолидации финансовых ресурсов, по их масштабам превосходит государства меньшей величины. Превос­ходство в объеме финансов трансформируется в более высокий уровень научно-технического потенциала, потому что НИОКР скоординированы и включают в себя все важнейшие направле­ния научно-технического и социально-экономического развития.

НИОКР небольших государств дублируют друг друга, синергического эффекта не получается. Стремление скоординиро­вать НИОКР, избавиться от дублирования в осуществлении на­учных разработок, чтобы выдержать технологическую и органи­зационную конкуренцию на мировом уровне, является важней­шей причиной объединения государств в региональные союзы.

В табл. 8.2 приведены данные, характеризующие позиции отдельных стран на рынке высокотехнологичной продукции. Они подтверждают сказанное о бесспорном преимуществе крупных государств в эффективности научных исследований, реализую­щемся в производстве и поставке на мировой рынок высокотех­нологичной продукции. Из 6 наиболее высокотехнологичных групп товаров по 5 группам бесспорное лидерство принадлежит США, и только по группе «изделия микроэлектроники» - Японии. Второе место по 3 позициям занимает Япония, по одной -США, Франция и ФРГ. Из 12 передовых позиций (1-е и;2-е место по 6 товарным группам) 6 принадлежит США и 4— Японии.

Таблица 8.2

Позиции отдельных стран на рынке высокотехнологичной продукции, % к общему объему рынков [124. С. 13)


Вид продукции

Удельный вес страны

Телекоммуникацион­ное и навигацион­ное оборудование

США - 20

Япония - 17

ФРГ-7

Великобрита­ния - 6

Изделия микроэлек­троники

Япония -21

США-19

Южная

Корея-10

Малайзия - 8

Продукция авиаци­онной и ракетно-космической про­мышленности

США - 40

Франция -20

Велико­брита­ния - 9

ФРГ-7

Средства информа­тики

США-19

Япония - 15

Синга­пур- 12

Тайвань-9,5

Медицинское обо­рудование и материалы

США - 27

ФРГ-15

Япония -

10

Нидерланды - 6


Промышленные и научные приборы и материалы

США- 27,5

Япония -

17,5

ФРГ-14

Великобрита­ния - 6

Среди стран, занимающих 3-е и 4-е место по таким товар­ным группам, как «изделия микроэлектроники» и «средства ин­форматики», есть НИС первой и даже второй (Малайзия) волны. Более того, при ранжировании стран по удельному весу высоко­технологичной продукции в экспорте продукции обрабатываю­щей промышленности, который также характеризует научно-тех­нический потенциал национальной экономики, на первых мес­тах оказываются (табл. IV.3) не США и не Швеция, а Суринам, Сингапур и т.д. США занимают 19-е, Япония - 26-е, а Швеция -36-е место. В таком различии позиций по смежным„показателям проявляется важнейшая тенденция в развитии современной ми­ровой экономики.

Классическое межотраслевое международное разделение тру­да (МРТ) все больше уступает место внутриотраслевому его раз­делению, возникшему в процессе перехода национальных хозяйств большинства промышленно развитых стран на автоматизирован­ное производство и гибкие технологии. Диверсификация промыш­ленности в этих странах на достаточно узкие обрабатывающие отрасли и подотрасли вызвала быстрый рост потребностей в об­мене продукцией все более узко специализирующихся произ­водств как внутри национальных хозяйств, так и между ними.

Внутриотраслевое разделение труда в последние десятилетия стало формироваться с участием и развивающихся стран, точнее тех из них, где существуют благоприятные инвестиционные ус­ловия для иностранного капитала. Оно влечет за собой междуна­родное производственное кооперирование, главным образом в рамках ТНК. Формируются технологически целостные «произ­водственные цепочки», звенья которых расположены в разных странах, но функционируют по единому плану и в едином ритме.

Вследствие такой интернационализации производства разви­вающаяся страна, включенная в «производственную цепочку» и поставляющая в рамках кооперации высокотехнологичные ком­плектующие на предприятие, расположенное в другой стране, по удельному весу высокотехнологичных изделий в экспорте про­дукции обрабатывающей промышленности оказывается впереди США. «Производственные цепочки» такого рода оказывают зна­чительное, если не решающее, влияние на формирование регио­нальных экономических объединений. Характерный тому при­мер - Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) - межправительственная организация 21 государства ре­гиона. Среди них, как отмечалось, страны с высокоразвитой ры­ночной экономикой (США, Канада, Япония, Австралия и Но­вая Зеландия) и развивающиеся страны (Мексика, Чили, Индо­незия, Малайзия, Сингапур, Филиппины и др.). Создана в 1989 г., на совещании лидеров стран АТЭС в 1997 г. в члены орга­низаций приняты Российская Федерация, Вьетнам и Перу.

Само несовпадение географического названия и реальных географических границ объединения свидетельствует о значимо­сти кооперационных связей. Регион, покрываемый АТЭС, логич­нее называть Тихоокеанским, поскольку он с самого начала вклю­чал в себя, помимо чрезвычайно широкого спектра азиатско-ти­хоокеанских стран, государства американского континента.

Как отмечалось, в последние десятилетия ТНК стали отказы­ваться от «пирамидального» принципа функционирования, ори­ентируют работу своих предприятий на местный рынок. Как ре­зультат, и между развивающимися странами стали формироваться кооперационные связи. Так, 90-е годы характерны стагнацией производства в Японии. Ее импорт из стран-соседей уменьшал­ся. При «пирамидальном» функционировании ТНК он увеличил­ся бы в США, но этого не произошло. Например, доля стран АСЕАН в импорте США даже несколько уменьшилась с 7,9 % в 1994 г. до 7,4 % в 1999 г. [83. С. 312], т.е. межстрановые коопера­ционные связи национальных экономик членов АСЕАН стали заменять их производственную кооперацию с Японией и США.

В конце 90-х годов Япония уступила место второго по зна­чению торгового партнера США, которое она занимала в тече­ние длительного периода времени, Мексике, которая стала столь значимым торговым партнером своего северного соседа в резуль­тате образования НАФТА. Географическая близость и возмож­ность влиять на экономическую политику благодаря технологи­ческому преимуществу обусловили эти изменения в производ­ственных кооперационных связях промышленности США. В целом же процесс торговой либерализации в рамках АТЭС рас­сматривается как страховочный относительно более масштабных переговоров в рамках ВТО. Он служит странам - участницам этого объединения надежной опорой для защиты своих интере­сов во Всемирной торговой организации.

В конце XX в. Япония, США и ЕС стали кардинально отли­чаться друг от друга в своих подходах к развитию НТП. В Япо­нии широкого внедрялись научно-технические наработки, полу­ченные во всех странах мира, прежде всего в США. Это позволи­ло увеличивать производство индустриальных товаров массово­го спроса беспрецедентными темпами, повышать благосостоя­ние населения своей страны. Но сокращение на Западе спроса на массовые индустриальные товары привело Японию к небывало­му за послевоенный период снижению темпов экономического развития. Начиная с середины 90-х годов, в стране дважды (в 1998 и 2001 гг.) имел место отрицательный рост ВВП (табл. IV.9).

В США развитие экономики обусловливалось ростом инве­стиций. Но при этом норма сбережений была незначительной. В 1999 г. даже упала ниже нулевой отметки. Инвестиции во все возрастающей мере осуществлялись за

счет кредитов и доходов, полученных от роста курсовой стоимости акций. Среднегодовой индекс курса акций в 1996-2001 гг. составлял 203,5% [117. С. 306]. Переоцененность ценных бумаг высокотехнологичных компаний вызвала бегство от акций. Экономический рост затормозился: индекс ВВП в 2001 г. снизился до 0,3 % (в 2000 г. - 3,8 %).

Страны ЕС в 90-е годы сохранили и отчасти укрепили свои позиции в сфере производства большинства высокотехнологич­ных продуктов, предназначенных для конечного потребления. В этом принципиальное отличие модели развития экономики ЕС от США. Соединенные Штаты производят новейшую высоко­технологичную продукцию производственного назначения. На мировом рынке наукоемкой продукции доля ЕС составляет око­ло 20 %, а на рынке продукции, изготовление которой требует особого мастерства, - более 31 %. Сегодня европейские компа­нии теснят американские всюду, где речь заходит о производстве сложных товаров потребительского назначения.

На рубеже столетий европейские страны вступили в конку­ренцию с США и в областях, где прежде американское превос­ходство даже не оспаривалось. Например, в производстве воо­ружений и самолетостроении. Это та сфера, где экономического потенциала одной даже крупной страны недостаточно для вы­пуска продукции, отвечающей современным требованиям. Стра­ны Западной Европы достигли важнейшей цели, объединив уси­лия, - стать конкурентоспособными и в таких сферах, без кото­рых можно говорить лишь об условной национальной незави­симости. Сегодня европейский оборонный консорциум ЕАДС достиг такого уровня, что угрожает опередить таких американс­ких гигантов, как «Lockheed Martin» и «Boeing». Из 200 круп­нейших промышленных компаний мира европейских было 69, тогда как американских - 64, а японских - 53 [122. С. 7].

Хозяйственный рост в Европейском союзе, объем выпускае­мой продукции сбалансированы с объемом платежеспособного спроса населения, опираются на высокие нормы сбережений (9-12 % располагаемых доходов населения) и поэтому имеют устойчивый характер. ЕС представляет собой более самодоста­точную экономическую систему, чем США. Девять стран из 20 крупнейших мировых экспортеров - представители Западной Европы. Суммарная доля последней в мировом экспорте - око­ло 33 %, Соединенных Штатов - около 13 %. Более половины внешнеторгового оборота США приходится на торговлю с Ка­надой и Мексикой, т.е. он слабо диверсифицирован и поэтому менее устойчив, чем внешнеторговый оборот ЕС.

Европейские страны обеспечили оптимальное рассредоточе­ние своих торговых потоков, не попадая в зависимость от хозяй­ственной конъюнктуры в США, Азии или Латинской Америке. Ни одна из стран ЕС не направляет в любую иную страну Союза более 21 % своего общего экспорта и не получает ни из одной страны более 19 % своего суммарного импорта. Европейские стра­ны наращивали взаимный товарооборот, повышая тем самым экономический потенциал соседей, ЕС в целом. Увеличение внеш­неторгового оборота США происходило, в основном, за счет развития торговых отношений с Китаем.

В мире действуют 172 региональных торговых соглашения и договоренности. Около 70 находятся на стадии переговоров. Соединенные Штаты исходят из того, что региональные группи­ровки в определенной степени будут служить строительным ма­териалом глобализации. Они стимулируют так называемую кон­курентную либерализацию, когда ряд стран, возможно без их желания, вынужден соглашаться на демонтаж торговых барье­ров из-за угрозы быть исключенными из регионального согла­шения. Достичь соглашения в рамках ВТО трудно, так как эта организация охватывает более 140 стран и десятки направлений. Но если страны смогут объединиться в торговые союзы, а затем вести переговоры как более крупные объединения, переговор­ный процесс ускорится.

Но многие страны - члены ВТО поднимают вопрос о право­мерности самой идеи дальнейшего расширения числа региональ­ных соглашений. Важнейшим требованием Всемирной торговой организации является исключение возможности дискриминации в отношении третьих стран. Приоритет в стратегии США - про­цессы глобализации. Поэтому в рамках НАФТА отрабатывается концепция «открытого регионализма», которая лежит и в основе АТЭС. Страны - члены объединений, ликвидируя ограничения на перемещение товаров, услуг и капиталов внутри блока, име­ют право устранять национальные барьеры в торговле с третьи­ми странами. Единый таможенный тариф для третьих стран не устанавливается. НАФТА и АТЭС в этом отношении являются «противовесом» ЕС.
1   2   3   4   5   6   7


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации