Мужское в традиционном и современном обществе - файл n1.doc

Мужское в традиционном и современном обществе
скачать (572.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc573kb.07.11.2012 06:29скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7
РНИИ культурного и природного наследия
им. Д.С. Лихачева МК РФ и РАН


Институт этнологии и антропологии РАН
им. Н.Н. Миклухо-Маклая


 

 

«МУЖСКОЕ»
В ТРАДИЦИОННОМ И СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ


 

Москва

2003

 

 

Содержание

С.Б. Адоньева (Санкт-Петербург)

Женщина как территория (anima в мужском автобиографическом тексте) 9

Н.В. Аксёнова (Харьков)

Мужская атрибуция игр с использование палки
(по материалам Слобожанщины в конце XIX – начале ХХ ст.) 9

Н.В. Алексеева (Череповец)

Мужчина и женщина: особенности подвижничества в русской православной традиции 10

М. Д. Алексеевский (Москва)

Роль хозяина крестьянской семьи в организации будничных
и праздничных трапез 11

С.Н. Амосова (Вятка)

Особо почитаемые мужские святые на территории Вятского края 12

Н.И. Андреева (Ставрополь)

Гендерная культура в современном российском обществе 12

Р.В. Багдасаров (Москва)

Запорожское войско: восточноевропейский воинский орден 14

Е.М. Белецкая (Тверь)

Мир казака в песенном фольклоре 15

Н.И.Бондарь (Краснодар)

Ритуально-обрядовая смена пола у восточных славян 15

Т.И. Борко (Тюмень)

Обрядовый травестизм: мифология андрогина
или апология женского? 16

А.В. Бородина (Санкт-Петербург)

«Мужик» в зеркале иерархий российской маскулинности
(социолингвистический аспект) 17

В.Н. Буркова, В.М. Тименчик (Москва)

Проявление агрессивного поведения у мальчиков-школьников (11–17 лет)
города Москвы 18

М.Л. Бутовская (Москва)

Половой отбор и различия мужских и женских сексуальных стратегий в традиционных и индустриальных обществах 19

М.Г. Вадейша (Санкт-Петербург)

Авто- и гетеростереотипы мужского и женского поведения в интервью
русских переселенцев из Средней Азии и Закавказья 20

М.М. Валенцова (Москва)

Оппозиция мужской / женский в славянской культуре 21

И.С. Веселова (Санкт-Петербург)

Рассказ о первых штанах: об одном устойчивом сюжете в мужских автобиографических текстах 23

В.В. Воронин (Краснодар)

Отец в семье кубанских казаков: статус и функции 23

А.И. Ганчев (Одесса)

Статус и роль мужчины в традиционной болгарской семье
во второй половине ХХ в. 25

Д.В. Громов (Москва)

Спонтанные процедуры инициационного типа в современном обществе 25

С.В.Гусев (Москва)

Культ фаллоса у охотников-собирателей 26

В.Н. Гущина (Воронеж)

Трансформация традиционно-фольклорных мужских образов
в поэзии Алексея Кольцова 28

Н.Ю. Данилова (Санкт-Петербург)

«Срочники», «пиджаки», профессионалы: репрезентации мужественности
в современной автобиографической военной литературе 29

И.И. Дорофейчук (Минск)

Мужчина и женщина в традиционной белорусской обрядности 30

Н.В. Дранникова (Архангельск)

Мужской и женский текст в песнях-дразнилках о деревнях 31

П. В. Иванов (Тамбов)

Отражение маскулинных тенденций в религиозной жизни поздней Римской империи (на примере митраистических общин) 32

Л.В. Калмычкова (Краснодар)

Вампиризм: мужское и женское начало (на материале европейских народов) 33

В.Л. Кляус (Москва)

Мужчина-казак: идеал и реальность (по материалам казачьего фольклора Забайкалья) 34

П.В. Ковалев (Москва)

Гетерия Алкея и фиас Сапфо на Лесбосе VII–VI вв. до н.э. 35

С.В. Комарова (Санкт-Петербург)

Этнопсихологические стереотипы и современное искусство:
рассказ о «Дяде Сереже» 35

И.С. Кон (Москва)

Фаллократия и логократия как альтернативные модели маскулинности 36

В.А. Коршунков (Киров)

Ссора мужиков на дороге: дорожные конфликты в России 37

Ю.А. Крашенинникова (Сыктывкар)

Атрибуты дружки в севернорусской свадьбе: прагматические и знаковые функции предметов 38

Е.В. Кулагина (Казань)

Социальные институты в формировании «мужского» 39

А.Н. Кушкова (Санкт-Петербург)

Отцовское проклятие: повседневная практика и народная
юридическая традиция 40

Т.Б. Легенина (Ставрополь)

Роль гендерных стереотипов в процессе воспитания 40

И.В. Людевиг (Санкт-Петербург)

Молодежные конфликты деревни и города (этнографические истоки) 42

M. Maeva (Sofia)

The Role of the Man in the Turkish Family 43

Е.И. Маркова (Петрозаводск)

Роль мужчины-творца в воскрешении национальной памяти 43

О.В. Матвеев (Краснодар)

Подготовка к службе в исторических представлениях кубанских казаков 43

М.Г. Матлин (Ульяновск)

Гендер и смех: половая инверсия в свадебном обряде «Поиски ярки» 44

И.С. Маховская (Минск)

«Мужское» в белорусской традиционной родинной обрядности: роль и функции мужа 45

Е.Ю. Мещеркина (Москва)

Биографическая структурация мужского жизненного пути 46

В.Ю. Михайлин (Саратов)

Неопределенность мужского статуса как основа эпического конфликта: дилемма Ахилла 47

М.В. Михайлова (Москва)

Мужская модель поведения как проекция авторской мизогинии
(творчество М. Криницкого) 48

И.А. Морозов (Москва)

Мужчина и его двойники (культурные проекции мужской самоидентификации) 48

О.И. Мотков (Москва)

Мужское и женское: иллюзорность традиционных представлений о психологическом облике 50

А.В. Моторин (Новгород)

Православная антропология в творчестве Гоголя 52

М.Г. Муравьева (Санкт-Петербург)

Джентльменство: базовая концепция идентичности политической элиты 52

А.Е. Наговицын (Москва)

Маскулинные и феминные роли в мифологических системах 53

И.Н. Некрасова (Тверь)

Голузинская кадриль. К вопросу об этнических и эстетических нормах мужского поведения на беседах 53

А.А. Немцов (Москва)

Жизнь, смерть, поиск идентичности в культурно-историческом
сюжете России 54

Е.А. Окладникова (Санкт-Петербург)

Аксиология «мужского» 55

И.П. Олехова (Тверь)

Разрушение традиционных стереотипов мужского и женского
в творчестве О.Шапир. 56

Н.И. Павлова (Тверь)

Мужчина и мужественность в произведениях писательниц начала XX века (роман Е. А. Нагродской «Гнев Диониса») 57

А.В. Парщик (Харьков)

Гендерные аспекты в развитии православного духовенства Украины
(ХІХ – начало ХХ вв.) 57

В.Н. Петров (Краснодар)

Гендерные особенности толерантности-интолерантности в ситуациях взаимодействия этнических мигрантов и местного населения 58

В.А. Поздеев (Киров)

Побег из закрытых корпоративных сообществ (психологические аспекты) 59

С.А. Попов (Воронеж)

Мужские антропонимы в топонимической системе Воронежской области 60

М.В. Пулькин (Петрозаводск)

«Славнии учители самогубительныя смерти» (наставники старообрядцев-самосожигателей в конце XVII–XVIII в.) 61

Н.Л. Пушкарева (Москва)

Иванушка-дурачок как зеркало гендерного баланса (еще раз
о немужественных мужчинах в русской национальной традиции) 62

Н.К. Радина (Нижний Новгород)

«Мужская культура», агрессивность и террор: киноанализ и рефлексия социальных проблем 63

П.В. Румянцева (Санкт-Петербург)

Образы отца и матери в этническом самосознании старшеклассников еврейского происхождения 64

М.А. Рыблова (Волгоград)

Вольные братства донских казаков: стратегия жизни в «Диком поле» 65

Т.Б. Рябова (Астрахань)

Маскулинность в политическом дискурсе современного российского
общества 66

Л.Э. Семенова (Нижний Новгород)

Воспитание мужчины как будущего родителя: состояние проблемы в современной России 67

Ю.И. Смирнов (Москва)

Мужская часть фольклорной традиции 68

О.В. Смирнова (Тверь)

Нетрадиционные мужские образы в произведениях Е.Тур 69

И.А. Снежкова (Москва)

Этническое и социальное неравенство мужчин (по материалам
современных социологических исследований) 69

В.Ф. Спиридонов (Москва)

Становление компетентности как механизм профессионального развития 70

В.А. Суковатая (Харьков)

Маскулинность и квир-идентичность в литературных
и академических практиках России и США: политики репрезентации 71

М.Ю. Тимофеев (Иваново)

«Мужское» в названиях и визуальных репрезентациях современных
крепких алкогольных напитков России 73

А.А. Улюра (Киев)

«Маскулинный маскарад» в русской культуре XVIII века 74

С.А. Ушакин (Москва)

Ревизия мужественности: (раз)влечение различения 75

А.В. Фролова (Москва)

Смена социального статуса и специфика юношеских развлечений и игр 76

С.Ф. Хрисанова (Киев)

Мужчины и женщины как две глобальные социальные общности 77

Ж.В. Чернова (Санкт-Петербург)

Мужское образование в России: история, методология, практика 78

И.Д. Черных (Одесса)

Соотношение «мужского» и «женского» в индийской и китайской мировоззренческих парадигмах периода «осевого времени» 78

Е.М. Четина (Пермь)

«Вот возьму и повешусь...»
(вариант «ухода» в коми-пермяцкой народной культуре) 79

Е.З. Чикадзе (Санкт-Петербург)

«Для пьянства есть такие поводы»: мужские сценарии 80

В.К. Шабельников (Москва)

Мужские и женские стратегии поведения в изменяющихся
социальных условиях 81

А.А. Шайкин (Орел)

«Мужское дело творите…» (древнерусский князь по произведениям
XI–XIII веков) 81

Ш.Р. Шакурова (Уфа)

Этноконфессиональная специфика формирования образа мужчин
и женщин в башкирском обществе 82

Ш.Р. Шакурова (Уфа)

Права мужчин в исламе (к постановке проблемы) 83

В.Э. Шарапов (Сыктывкар)

О «мужской» традиции в культуре рассказывания сновидений
у современных коми и хантов 84

А.В. Шашкин (Казань)

Конструирование уличных маскулинностей: власть и насилие
в молодежных группировках 84

И.Я. Шевцова (Иркутск)

Агрессия и насилие в мужском сознании и бессознательном 85

Т.Б. Щепанская (Санкт-Петербург)

Посвятительные ритуалы в профессиональных традициях 86

П.П. Щербинин (Тамбов)

Мужские стратегии поведения: повседневная жизнь детей в России
в периоды войн начала ХХ в. 87

Е.А.Ягафова (Самара)

Мужчина в традиционной культуре некрещенных чувашей: серен и вирем1  88

М.В. Яковлева (Санкт-Петербург)

Социализация мужчин в контексте
профессионального спорта (гендерный аспект) 91

А.В. Гнездилов (Санкт-Петербург)

Проблемы смерти у мужчин и женщин 92

 

От редколлегии

В данный сборник вошли тезисы докладов, представленных на ежегодную научную конференцию «“Мужское” в традиционном и современном обществе» (16–18 апреля 2003 г.), которая организована РНИИ культурного и природного наследия им. Д.С. Лихачева МК РФ и РАН совместно с Институтом этнологии и антропологии РАН им. Н.Н. Миклухо-Маклая. Основной акцент в научной дискуссии сделан на этнопсихологических и этносоциологических аспектах маскулинности. Докладчиками представлены результаты исследований мужских стратегий поведения (в том числе, конфликтности и агрессивности в различных социокультурных, этнокультурных и профессиональных группах), гендерных аспектов межвозрастной и межэтнической напряженности, рассмотрены особенности мужских и женских этнообразов (система ценностей, образ жизни) и их отражение в различных видах искусства, этнопсихологические аспекты воспитания мальчиков и др. В докладах использованы результаты современных этносоциологических, этнопсихологических и этнографических исследований (в т.ч. в аудиовизуальных фиксациях).

Данная проблематика в настоящее время находится в фокусе научного и общественного внимания как в России, так и за рубежом. Об интересе к теме свидетельствует рост публикаций и научных мероприятий в разных областях знания, посвященных гендерной маскулинной тематике. Социальным проявлениям мужского и мужественности посвящены, например, ряд исследований и конференций, проводимых в США (University of Illinois at Urbana-Champaign/Summer Research Laboratory) и Германии, издания Института этнологии и антропологии РАН («Мужской сборник», книги и статьи Центра этногендерных исследований ИЭА РАН) и РОО «Московский центр гендерных исследований» ИСЭПН РАН и др.

На круглом столе «Мужские ценности и мировые религии», проведенном в на рамках конференции (18 апреля) с участием психологов, философов, представителей конфессиональных объединений проанализированы стандарты маскулинности в различных религиях, соотношение между гендерной спецификой и конфессиональной принадлежностью индивидов и социальных групп. Сделана попытка осмыслить закономерности взаимодействия и взаимовлияния конфессиональных и гендерных факторов, а также их воздействие на формирование мировоззрения и культурных стереотипов различных социумов. Результаты конференции и круглого стола будут опубликованы в очередных выпусках «Мужского сборника» и журнале «Этнографическое обозрение».

В данном сборнике помещены все (без исключения) тезисы, присланные на конференцию. Ряд текстов дается в сокращенном варианте. В некоторых случаях проведена минимальная редакторская правка.

 

Информация о конференции будет представлена на сайте Института Этнологии и Антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая по адресу www.iea.ras.ru, а также на специальном сайте по адресу www.mujskoe.lodya.ru.

 

Тезисы докладов

С.Б. Адоньева (Санкт-Петербург)

Женщина как территория
(anima в мужском автобиографическом тексте)


В течение 2002 года Пропповский Центр при поддержке Института «Открытое общество» осуществлял культурный проект «Конкурс биографий. Русская провинция. ХХ век». Одной из его задач было создание фонда автобиографий региона, в котором проходят в течение последних десяти лет фольклорные экспедиции Санкт-Петербургского Университета — южного и северного Белозерья. В числе других автобиографических материалов в нашем распоряжении оказался дневник жителя Островского сельсовета Вашкинского района Дмитрия Петровича Беспалова, который хранится ныне в районном краеведческом музее пгт. Липин Бор. Дневник начинается с даты 10 сентября 1945 года и заканчивается датой 20 августа 1946 года.

Об авторе, помимо информации из дневника, нам известно немногое: известно, что он уехал из родного края в конце сороковых годов, известно также и то, что он умер в семидесятых годах в доме инвалидов, семьи и потомства не оставил. Этот дневник был в числе других материалов, которые составили, наряду с автобиографиями, направленными на конкурс, основной корпус текстов, на основании анализа которых была создана передвижная выставка «Музей биографий», представленная летом 2002 г. в Липином Бору, Белозерске и Петербурге.

Для того чтобы выделить основные тематические блоки автобиографической прозы мы разделили материалы, и каждый из участников проекта читал свою часть, после чего выделенные темы обсуждались совместно.

Знакомство с этой рукописью, автором которой был, несомненно, очень неординарный человек открывает целый ряд новых тем (этнографических, фольклорных, поэтико-риторических, антропологических). Основной ее сюжет личная и общественная жизнь молодого человека (автору 21 год) в послевоенной деревне, а также его взгляды на цель и смысл жизни вообще, его риторические и поэтические опыты, ориентированные на классическую русскую литературу с одной стороны и на фольклор, с другой.

Эта, предусмотренная автором, позиция делает возможной для нас обсуждение темы, являющейся одной из центральных тем дневника. Эта тема — девушки и отношения автора с ними. А поскольку эта сфера отношений дана через призму авторской оценки, одной из наиболее интересных задач для меня показалось выделение тех характеристик, посредством которых пишущий дневник молодой мужчина конструирует для себя женский образ.

Н.В. Аксёнова (Харьков)

Мужская атрибуция игр с использование палки
(по материалам Слобожанщины в конце XIX – начале ХХ ст.)


Исследователями уделено недостаточно большое внимание мотивации запрета участия в игре лица противоположного пола через раскрытие семантики игры и её терминологии. Поэтому мы постараемся раскрыть семантику подобных игр.

Особую группу составляют игры мальчиков с бросанием палки — «Вол», «Вывертень», «Ласточка», «Шкопырть». Палки для игр («кий», «ковинька») специально изготовлялась, исходя из роста конкретного ребенка, и метилась. Следует отметить, что название «кий» соотносится с глаголом «ковать», имеет неоспоримую связь с героем-змееборцем. Использование палицы в игровой ситуации позволяет отождествлять её с оружием=фаллосом и рассматривать в качестве предмета, который производит удар, имеющий целью перерождение/превращение. Символика бросания палки (=penis’а) подробно рассматривалась Н.И. Толстым. Манипулирование палками в этих играх имело символику обучения искусству владения оружием (=фаллосом), семантика которых во многих значениях сливается и имеет большое значение для вхождения юношей во взрослую жизнь.

Вторую группу составляют игры с использованием не только палки, но и предмета, который с помощью палок, катают по земле — «Свинка» (с несколькими видами «Свинку загонять», «Солодючка», «Загонючка», «Гилла», «Дук»), «Масло», «Месяц». Этим предметом является мяч или мерзлый навоз. Рассмотрение процесса изготовление мяча для игры и проведение параллелей со скотоводческой магией, позволяет нам сделать вывод о тесной связи понятий мяча и стада. Связь с символикой скота подчеркивается и названием игр — «Свинка», «Масло». Важно замечание Т.А. Бернштам о том, что мяч, отождествляется с невестой, за которую берут выкуп «на мяч». Через понимания стада как женщины и стада как мяча можно выстроить семантический ряд женщина=стадо=мяч.

Семантика термина «свинка» (мерзлый навоз) реконструируется через принадлежность к атрибутам бога Велеса (св. Василий), как покровителя домашних животных. Подобные представления следует, по моему мнению, рассматривать в контексте, так называемого, основного мифа, в котором идет речь о похищении стад богом Велесом или умыкании им жены бога-Громовержца.

Участие в подобных играх было необходимо каждому мальчику для полноценного вхождения в разряд взрослых, что было не возможным без наличия низшего социального статуса — пастушка. Этот первоначальный статус дает возможность мальчику не только овладеть профессиональными навыками (социальная сфера), но и освоить знания о мифе (сакральная сфера). Поэтому

Можно предположить, что игры подобного рода не только социализировали подростков, они давали им возможность оперировать понятиями космогонического порядка. Подобные игры дублировали представление о том, что смене времен года предшествует поединок между богами.

Н.В. Алексеева (Череповец)

Мужчина и женщина: особенности
подвижничества в русской православной традиции


Мужчина — защитник. По мнению русского народа это его главное, божественное предназначение. Недаром три ипостаси этого предназначения широко представлены в сонме русских православных святых: воин (Александр Невский), мудрец (князь Ярослав Мудрый, в данном контексте — правитель), подвижник-молитвенник (Сергий Радонежский). Подвижничество имело разные уровни сложности и отречения от мира. Выражалось оно в таких формах как старчество, келейничество, монашество, странничество, нищенство и юродство во Христе.

Отношение в целом к подвижничеству в народе было положительным. Хотя в крестьянской среде существовало мнение, что мужчина должен работать на земле, так как «молиться легче, чем работать». Однако если такое случалось, то односельчане считали, что у них появился заступник перед Богом.

Сам выбор такого жизненного пути в каждом случае имел свои особенности. Не говоря уже о том, что побудительные причины отречения от мира у мужчин и женщин отличались. Любое подвижничество имеет основой желание всецелого служения Богу. Но каждый подвижник обществом рассматривался как молитвенник, заступник перед Богом за это общество и сам являлся неотъемлемой его частью. Но и здесь женское и мужское подвижничество различалось. Главным было то, что первые служили (и поныне служат) миру, даже в случае ухода от него, а вторые — молились (и молятся) за мир.

М. Д. Алексеевский (Москва)

Роль хозяина крестьянской семьи в организации
будничных и праздничных трапез


Особый статус старшего мужчины в крестьянской семье — «хозяина» или «большака» неоднократно становился предметом внимания исследователей. В данной статье рассматривается модель поведения хозяина во время будничной и праздничной трапез. В работе используются материалы этнолингвистической экспедиции РГГУ в Каргопольский район Архангельской области.

В описании будничных крестьянских трапез обращает на себя внимание тот факт, что хозяин дома имел строго определенное место за столом, обычно он сидел в большом углу, под иконами, на это место не мог садиться никто другой. Статус хозяина, сидящего за столом на знаковом месте под иконами, определял и некоторые правила застольного этикета. Именно хозяин первым пробовал все блюда, те, кто пытался начать есть раньше, получали от него ложкой по лбу. Хозяин же давал условный знак, после которого можно было переходить к следующему блюду. Нельзя было выходить из-за стола раньше, чем это сделает хозяин.

Будничная трапеза была принципиально пространственно замкнута, посторонние люди не могли принять в ней участие, а участвовавшие в трапезе члены семьи должны были согласовывать свои действия с хозяином, управлявшим застольным ритуалом.

Трапеза в день праздника, напротив, была принципиально открыта, гости могли приходить и уходить в любой момент. В описании праздничных трапез бросается в глаза изменение места хозяина. В Костромской губернии в праздник «хозяин потчует гостей, сидя на особом стуле отдельно от всех, а большею частью стоя», в Тюменской губернии «за стол садятся одни гости: садиться хозяевам вместе с гостями считается предосудительным».

Мы видим, что хозяин либо не участвует в трапезе, лишь прислуживая гостям, либо сидит отдельно от всех на особом стуле, оставляя гостям почетные места за столом. Вместо него в большом углу, под иконами сидели «почетные гости», каковыми во Владимирской губернии считались «зять и его родители», то есть гости, связанные непрямым родством с хозяином, а в Енисейской губернии на самое почетное место сажали священников. Таким образом, на праздник наибольшее внимание и почет оказывалось именно гостям со стороны, «чужим». Тип трапезы и ее семантика напрямую влияют на поведение хозяина семьи.

С.Н. Амосова (Вятка)

Особо почитаемые мужские святые
на территории Вятского края


Для определения особо почитаемых святых на территории Вятского края были использованы описания крестных ходов, праздников и часовен, которые были установлены в честь иконы какого-либо святого.

Наиболее почитаемыми святыми на территории Вятского края были святой Николай (он был особо популярен на территории края, особенно в Орловском уезде), архангел Михаил, Илья-пророк, святой Георгий, мученики Флор и Лавр, Иоанн Креститель, святой Александр Невский, большой популярностью пользовался образ Спаса. Из женских образов самый почитаемый — Богородица, встречаются упоминания о святой Параскеве-Пятнице и святой Екатерине. Надо отметить, что эти святые были популярны в целом в России.

Но на территории края существовали и свои особенности. Так Спас пользовался гораздо большей популярностью, чем Богородица. Его иконы были более значимы в народной культуре вятских крестьян (о них рассказывали различные легенды, они чаще других являлись чудотворными). Самые известные из них — «Спас колотый» и чудотворная икона Спаса из Спасского собора города Вятки. «Спас колотый» находился в селе Верховском Орловского уезда. Легенда рассказывала, что когда на село напали вотяки, они раскололи икону и использовали ее части в качестве скамьи в лодке, но как только они на них сели, то тут же ослепли. Иконы Богородицы имели меньшее значение, несмотря на то, что присутствовали во всех крестных ходах. Они играли в них второстепенную роль. Вообще, образы женских святых не были особо почитаемыми на территории края. Так, святая Параскева-Пятница пользовалась на территории Вятского края меньшей популярностью, чем в целом по России.

Особенностью культов мужских святых является то, что они имели воинственную окраску. Так, значимы были культы святых-воинов — Александра Невского и святого Георгия. Святой архангел Михаил также имеет в народной культуре черты воина. Пользовался популярностью образ Николы Можайского, а он обычно изображался с мечом в руках.

Таким образом, на территории Вятского края особо почитались те же святые, что и на территории других губерний России. Но особенностью края был особый воинственный характер культов этих святых, а также небольшое значение культов женских святых по сравнению с мужскими культами.

Н.И. Андреева (Ставрополь)

Гендерная культура в современном российском обществе

Гендерные исследования как новое научное направление возникло в 70–80 гг. ХХ в. в Европе и Америке. В отечественной науке гендерные исследования появились в начале 90-х гг. ХХ в. как междисциплинарное направление, включающие в себя разные науки: философию, антропологию, социологию, педагогику, историю, политологию, культурологию и т.д. Современные зарубежные и отечественные гендерные исследования развиваются в двух направлениях: womens studies (женские исследования) и mens studies (мужские исследования).

До конца 1980-х годов гендерные и женские исследования употреблялись как синонимы, начиная с 1990-х годов под гендерными исследованиями стали понимать изучение всех форм взаимодействия и сосуществования мужчин и женщин в разных культурах и обществах.

Открытие понятия «гендер», а также дифференциация категорий «пол», «sex», «гендер» позволяет лучше разобраться во многих проблемах пола, рассматривая биологические и социокультурные факторы как вместе, так и независимо друг от друга. Разграничение понятий «пол» и «гендер» позволяет осуществлять дифференцированный анализ парных категорий:

1) мужское — женское;

2) мужественное — женственное;

3) маскулинное — феминное;

4) маскулинная женщина — феминный мужчина;

5) типичная — нетипичная женщина;

6) типичный — нетипичный мужчина.

Рассматривая их соотношение как общечеловеческое и специфическое, как универсальное и конкретное, как типичное и особенное, как часть и целое и т.д.

Понятие «гендер» в современной науке имеет несколько значений и используется в разных контекстах: 1) гендер как стратификационная категория; 2) гендер как культурная метафора; 3) гендер как научная дифиниция; 4) гендер как социокультурный конструкт и т.д. В отличие от понятия «гендер» неразработанными и неиспользованными оказались понятия гендерная проблема, проблема пола и др.

Итак, под проблемой пола понимается теоретическое изучение и разрешение комплекса вопросов и задач, рассматривающих роль и место мужчин и женщин в обществе, генезис, детерминацию и трансформацию их отношений в общественном развитии. Проблема пола в истории развивалась в нескольких направлениях: согласно первому направлению (биологическому) пол определяется биологически.

З.Фрейд говорил «Анатомия — это судьба». Согласно второму направлению (гендерному) пол определяется социокультурно. Симона де Бовуар подтвердила свою теорию фразой: «Женщиной не рождаются, женщиной становятся». Автор отдает предпочтение третьему направлению (биогендерному). Т.е пол определяется биологическими и социокультурными факторами одновременно, т.е. женщинами и мужчинами сначала рождаются, а потом становятся. Итак проблема пола является бинарной по своей природе- биосоциальной, т.к. состоит из двух компонентов: естественно-природного, включающего морфологические, анатомические, физиологические, психологические различия полов и социокультурного, причем естественно-природный компонент остается постоянным в то время как гендерный — подвижным и изменчивым.

Гендерная проблема — это выявление социокультурных факторов, детерминирующих различия в поведении, социальных и других функциях мужчин и женщин. Гендерная проблема является частью проблемы пола и соотносятся они как часть и целое.

В обобщенном виде можно выделить следующие основные аспекты:

1. Социальную ранжированность, определяющую роль мужчин и женщин в обществе (престиж, социальная репутация, степень уважения и т. д.);

2. Социальную стратификацию, определяющую место мужчин и женщин в обществе ( социальный статус, место в социальной иерархии и т. д. );

3. Проблему взаимоотношения полов или диалог полов (социокультурный);

4. Семейно-брачные отношения.

Гендерная проблема взаимосвязана с гендерной культурой. В результате научного исследования выявлена закономерная связь: чем выше уровень социокультурного развития общества, тем выше уровень культурного взаимодействия между полами. И наоборот, чем выше уровень социокультурного развития общества, тем выше уровень культурного взаимодействия между полами.

В истории человечества выделены три основных типа гендерной культуры: 1. Матриархат; 2. Патриархат; 3. Биархат.

При более подробном их рассмотрении автором предлагается, классификация основных типов гендерной культуры: 1) Чистый матриархат; 2) Чистый патриархат; 3) Смешанный матриархат; 4) Смешанный патриархат; 5) Чистый биархат; 6) Смешанный биархат; 7) Бесполый биархат.

В результате анализа классификации гендерной культуры сделаны следующие выводы:

1. Бесполая культура бесперспективна и может привести к негативным социальным последствиям;

2. Современная российская гендерная культура является смешанным патриархатом;

3. Оптимальным вариантом гендерной культуры является смешанный биархат;

4. Любой тип гендерной культуры в чистом виде построен на доминировании одного пола над другим, что ведет к гендерному конфликту.

В основе гендерного конфликта лежит половая дискриминация, колеблющаяся от скрытой «завуалированной» формы до открыто враждебной. Решение гендерного конфликта возможно с помощью определенных мер: с одной стороны, законодательно, с другой стороны, через формирование гендерной толерантности в общественном и индивидуальном сознании. Под которой понимается объективное, непредвзятое отношение к представителям другого пола, включающее онтологический, гносеологический, аксиологический, правовой и другие аспекты общественной жизни.

В современной философской науке возникла актуальная необходимость выработки новой парадигмы мышления о соотношении мужского и женского начал в обществе. Автором подчеркивается особая роль гендерной культуры и ее влияние на формирование общественного и индивидуального сознания в духе гуманизма, толерантности, мудрости, целесообразности, преодоления гендерных предрассудков и стереотипов.

Р.В. Багдасаров (Москва)
  1   2   3   4   5   6   7


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации