Митин И.И. Комплексные географические характеристики. Множественные реальности мест и семиозис пространственных мифов - файл n1.doc

Митин И.И. Комплексные географические характеристики. Множественные реальности мест и семиозис пространственных мифов
скачать (1609.3 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc6549kb.23.07.2009 21:52скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8

удк 910

ббк 26.8

М 662

Рецензент:

д.г.н., профессор А.И. Алексеев (МГУ им. М.В. Ломоносова)
Иван Игоревич Митин

Комплексные географические характеристики. Множественные реаль-ности мест и семиозис пространственных мифов. - Смоленск: Ойкумена, 2004. - 160 с.

В монографии сделана попытка решения одной из важнейших задач географии -создания комплексных географических характеристик. Проведен историко-географичес-кий и методологический анализ; разработана и представлена авторская концепция комп­лексных географических характеристик, основанная на внедрении доминантного мышле­ния в географию. Большое внимание уделено рассмотрению географических реальностей с позиций семиологии, теории и практики мифологии. Создание и трансформация комп­лексных географических характеристик мест представлены как бесконечный процесс се-миозиса пространственных мифов, создания множественных реальностей мест. Теорети­ческие положения книги проиллюстрированы примерами созданных реальностей горо­дов, районов, сел и деревень Карелии.

Монография предназначена для специалистов географических и гуманитарных спе­циальностей, а также для всех интересующихся вопросами интерпретации пространствен­ных представлений.

ISBN 5-93520-042-2 ББК 26.8
Содержание
Введение......................................................................................................... 5

ЧАСТЫ. ИДЕИ ............................................................................................. 7

Глава 1. Золото прошлого ...................................................................... 7

1.1. «Всеобщая география» Реклю: страны и их доминанты............. 7

1.2. Европейская Россия у Реклю: доминанты в действии ............. 12

1.3. «Россия...»: новый жанр, альтернативная концепция ............... 17

1.4. Антропоцентризм и внутренняя структура «России...» ........... 20

1.5. «Район и страна»: география В.П. Семенова-Тян-Шанского ... 24 1.6. Два пути к комплексности.......................................................... 28

Глава 2. В поисках комплексности .................................................... 33

2.1. «Комплексное страноведение» Машбица: схема вместо схемы? ......................................................................... 33

2.2. Отраслевые + комплексные: пути компромисса....................... 38

2.3. Гуманитарная география ............................................................. 41

2.4. Литература и география .............................................................. 44

2.5. Итоги века .................................................................................... 46

Глава 3. Углы зрения на место ........................................................... 49

3.1. Осколки зеркала.......................................................................... 49

3.2. Veni,Vidi,Vici... ............................................................................ 50

3.3. В поисках главного ..................................................................... 51

3.4. Родина .......................................................................................... 52

3.5. Полимасштабность ...................................................................... 52

3.6. Пространство + время................................................................. 53

3.7. Трансформации и инверсии........................................................ 54

3.8. Аналогии ...................................................................................... 55

3.9. Палимпсест .................................................................................. 56

3.10. Осколки в зеркале..................................................................... 57

Глава 4. Мифы................................................................................... 58

4.1. Потребление места....................................................................... 58

4.2. КГХ как продукт коммуникации................................................ 59

4.3. КГХ как источник для коммуникации ....................................... 60

4.4. Мифология и география............................................................... 62

4.5. Множественность КГХ-мифов ................................................... 64

4.6. КГХ-миф и географическая реальность .................................... 67

4.7. Симулякры в географии.............................................................. 69


4.8. Принципы создания КГХ-мифов................................................ 71

4.9. Опыты применения КГХ-мифов ................................................. 73

Глава 5. Доминанты ............................................................................. 78

5.1. Сущность доминанты .................................................................. 78

5.2. Доминантное мышление ............................................................. 80

5.3. Четыре типа подобия в доминантном подходе .......................... 82

5.4. Доминанты и геокультура ........................................................... 86

5.5. Доминанты и географические образы ....................................... 88

5.6. Доминантный анализ ................................................................... 90

5.7. Инструменты трансформации КГХ ............................................ 92

5.8. Горизонты интерпретации............................................................ 98

ЧАСТЬ II. РЕАЛЬНОСТИ............. .......................................................... 100

II.1. Капли Карелии.........................................................................100

II.2. Олонец, столица символов ......................................................... 110

II.3. Две изюминки Южной Карелии ................................................... 119

II.4. Ворота Карелии. Ворота Руси. Ворота Севера ............................ 124

II.5. Олонецкая Карелия ....................................................................... 125

II.6. Нурмольская Карелия ................................................................... 129

II.7. Мозаика Пряжинской земли ....................................................... 133

II.8. Город островов - вторая столица? ............................................. 139

II.9. Обыкновенный город ................................................................... 141

II.10. Город контрастов и ожидания ................................................... 144

II.11. Столица Европейского Севера .................................................. 147

Литература ................................................................................................. 152

Введение

Одной из важнейших задач географии является описание мест, синтез комплексных географических характеристик (КГХ). Множественность ме­тодик создания КГХ заставляет вновь и вновь обращаться к этой теме. Насто­ящая книга призвана представить оригинальное понимание методики и мето­дологии КГХ, основанное на позиционировании гуманитарной географии.

Сегодня неотъемлемой частью многих видов практической деятельно­сти становится конструирование новых реальностей, создание ярких и по­нятных образов территорий. Мы стремимся «привить» традиционной геогра­фии, уже накопившей широкий малоиспользуемый «багаж» в деле поисков оптимального пути создания КГХ, полезные разработки гуманитарных наук, связанные с интерпретацией пространственных представлений.

В структурном отношении книга состоит из двух частей. Первая часть - теоретическая - собственно и представляет авторскую концепцию КГХ. Начиная с анализа «золотых» КГХ рубежа XIX-XX вв., мы переходим к рассмотрению двух выявленных парадигм - путей к комплексности. После такого историко-географического анализа, следует изложение идей «насто­ящей» комплексности, разбитое на ряд глав. В книге нельзя найти четких методических и методологических рекомендаций - это только свод возмож­ных взглядов на проблему, «клубок» идей, ответов, решений, которые могут помочь создать хорошие КГХ.

Вторая часть не зря называется «Реальности». Это и в самом деле мно­жественные реальности Карелии, созданные на основе идей, изложенных в первой части. Это не энциклопедия и не фундаментальный свод знаний - это осколки пространственных представлений, мифов; это некоторые подхва­ченные реальности, которые можно бесконечно интерпретировать.

В логике книги нет места заключению; она открыта множественным интерпретациям, пониманиям; она может «развиваться» во многих направ­лениях. Она рассказывает о том, как складываются мифы о пространствах и местах, как появляются и исчезают стереотипы - а все эти процессы беско­нечны и до конца не рефлексируемы.

Издание этой книги стало возможным благодаря финансовой поддерж­ке ООО «Столичный проект» в лице С.С. Михеева, которому автор искрен­не благодарен.

Я выражаю глубокую благодарность Д.Н. Замятину за плодотворное общение, помощь и всяческую поддержку в течение нескольких лет. Я так­же признателен своим коллегам, советы и поддержка которых в отдельных

вопросах помогли становлению концепции КГХ и написанию материалов для этой книги — прежде всего, А.И. Алексееву, В.В. Анненкову, В.М. Гне-довскому, Н.Ю. Замятиной, В.Л. Каганскому, С.В. Рогачеву, A.M. Табако­ву; Т. Блому, М. Лексхейген, П.-А. Нилссону, Я. Педерсену. Кроме того, я хочу поблагодарить всех тех замечательных людей, без которых Карелия не стала бы по-настоящему родной - это В. Гуляев, С. Захарченко, Е. Кулебяки-на, И. Макар, И. Николаев, А. Пашков, Е. Сологуб (Петрозаводск), И. Пав­лова (Олонец), П. Митяев (Пряжа), Л. Зенина (Ведлозеро), Т. Габукова (Ми-хайловское), В. Кириллов (Нурмолица) и еще многие и многие. Наконец, я искренне признателен У. Сересовой, без которой эта книга не получилась бы такой.

Автор с удовольствием, вниманием и благодарностью примет все Ваши отзывы, вопросы и комментарии, связанные с настоящей книгой.

e-mail: imitin@tut.by URL: http://imitin.at.tut.by

ЧАСТЬ I. ИДЕИ
Глава 1. Золото прошлого
Обозрев все необходимые неорганические и органические эле-

менты географического пейзажа, мы можем убедиться, с каким ог­
ромным количеством основных фактических единиц приходится иметь
дело географу. Поэтому необходимо огромное умение толково ра­
зобраться во всем этом обширном и крайне пестром материале. Моза-
ичность материала однако в умелых руках нисколько не препятствует
созданию весьма стройных и ярких, но притом отнюдь не пестрых, а
стильных общих картин.

Вениамин Петрович Семенов-Тян-Шанский, «Район и страна»

1.1. «Всеобщая география» Реклю:

страны и их доминанты

Книга Элизе Реклю «Земля и люди. Всеобщая география», написан­ная в конце XIX столетия, представляет собой достаточно редкий образец описания почти всего земного шара, построенного - по сути - по единому принципу.

Особенность книги Реклю - уникальная для его времени целевая уста­новка издания. Реклю не стремится дать полную картину мира в описа­ниях стран; он резко ограничивает статистические и фактические сведения о странах и местностях и не претендует на то, что его труд будет всеобъемлю­щим. «Почти незаметная капля паров, блеснувшая на минуту в простран­стве, отражает в себе вселенную, которая окружает ее своей неизмеримос­тью. Так и я постараюсь отразить окружающий мир, - пишет сам Реклю, -<.. .> Сама природа представляется весьма разнообразною и не подчиняется какой-либо условной правильности, а поэтому и рутинный порядок, которо­му обыкновенно следуют при описании стран, есть порядок чисто внешний.

Мне кажется более верным руководствоваться в этом предпринятом мною труде относительной важностью описываемых явлений и отличительным ха-рактером и состоянием культуры тех народов, которые будут проходить друг за другом в моих описаниях» [Реклю, 1898, т. I, предисловие]. Таким обра-зом, Реклю не стремится уложить разнообразные данные о простран­стве в единую структуру. Наш анализ в дальнейшем будет касаться различ­ных аспектов повествования, его строения, особенностей и будет иметь це-лью подробнее рассмотреть, какие шаги предпринимает Реклю в стремле­нии дать целостные картины стран.

Рсклю объединил в десять книг девятнадцать томов, каждый из кото­рых посвящен какому-либо участку земного шара; вернее, каждый том со­держит несколько глав, каждая из которых описывает ту или иную страну (в физико-географическом, экономико-географическом или ином смысле). Главы различаются по объему - в соответствии со степенью изученности, в большей степени — в соответствии с объемом информации, необходимой для передачи всей полноты картины по данной стране. Так, например, глава, посвященная Северо-Атлантическому океану [Реклю, 1898, т. V, с. 3-36], значительно меньше глав, посвященных отдельным достаточно обычных размеров странам на суше - например, Бельгии [Реклю, 1898, т. V, с. 39-180], Нидерландам [Реклю, 1898, т. V, с. 191-327] или Дании [Реклю, 1898, т. V, с. 327-378], но больше глав по островам европейского Ледовитого океана [Реклю, 1898, т. V, с. 561-588] и, например, Люксембургу [Реклю, 1898, т. V, с. 181-190]. Соотношение объемов глав приведено здесь с целью ука­зать позднее на принципы построения, которые едины для всего многотом­ного издания. В силу этого при отсутствии какого-либо из разделов в одной из глав (из-за отсутствия «явления», как, например, в случае с любыми характеристиками современной промышленности в главах по океанам) или при малой дифференциации территории по какому-либо признаку (по при­чине небольших размеров самой территории либо по причине ее однородно­сти) - объем главы сокращается. Таким образом, мы видим, что для произ­ведения Реклю даже объем главы может служить индикатором значимо­сти территории.

Теперь обратимся к анализу структуры каждой из глав с целью выя­вить основные элементы КГХ в интерпретации Элизе Реклю и - соответ­ственно - принципы построения КГХ страны. Мы считаем анализ структуры продуктивным, несмотря на заверения самого руководителя проекта «Все­общей географии» в индивидуальном подходе к странам, т.к. речь идет не о единой структуре, а неких общих принципах следования повествования, методах обнаружения индивидуальных черт и т.п.

Глава начинается со своего рода «рекламы» страны, ее «визитной кар­точки». Однако это не есть «визитная карточка» в современном ее понима-

нии, предполагающем, что в начале описания страны или региона любого ринга требуется дать набор из трех-четырех стандартных статистических по­казателей (территория, численность населения, доля городского населения или ВВП) и указать столицу. Эти данные даются Реклю также в начале главы, по несколько позднее собственно «настоящей» «рекламы», в которой он показывает своего рода единый образ-символ территории. Это некая еди­ная «субстанция» (это может быть что угодно), представляющая страну в сознании читателя каким-то ярким, но знакомым образом. Впоследствии вокруг этого и развивается повествование; хотя далее ход изложения харак­теристики может и увести читателя от данного восприятия страны. Напри­мер, главы о европейских странах начинаются так:

«Это королевство, лежащее всей своей площадью на водоскате рек Шельды, Мааса и Рейна, есть одно из самых маленьких государств Евро­пы, и, как независимая держава, оно существует недавно (с 1830 года). Оно заключено в слишком узкие пределы, чтобы могло гордо рассчиты­вать на собственные силы в столкновениях народов. <...> Бельгия есть, так сказать, обширный перекресток; население сгруппировано там в го­раздо большем числе для одной и той же площади, чем в большей части стран Старого и Нового Света» [Реклю, 1898, т. V, с. 39-40].

«Нидерланды <... > есть одно из самых маленьких государств Европы по величине территории и числу жителей. <...> но в других отношениях Голландия, как ни скромно место, занимаемое ею на карте Европы, одна из первых стран мира. Нигде человек не выказал такой неустрашимой энергии и настойчивости в постоянной борьбе с природой...» [Реклю, 1898, г. V, с. 191].

«Страж ворот Балтики, маленькое государство, которому принад­лежат Исландия и Фарерский архипелаг, и даже в Новом Свете - об­ширные необитаемые пространства Гренландии и три из Антильских островов, есть не более, как исторический обломок. <...> датский на­род заранее обречен служить целью для посягательств соседних дер­жав. Но какова бы ни была судьба, ожидающая его в будущем, нельзя не признать, что он представляет собой группу людей энергических, имею­щих свои исторические права, свой собственный язык, свои традиции, свои надежды, свой дух национальной солидарности» [Реклю, 1898, т. V, с. 327-330].

Что есть краткие описания, подобные приведенным выше? Это по сути своей достаточно обычные характеристики стран - самая большая по тако­му-то показателю, одна из самых маленьких по такому-то и проч. Однако «успех» достигается Реклю за счет, помимо красочного языка, умелой ком­пиляции фактов для первого абзаца. Они и не слишком экстраординарны, и при этом выделяют страну среди других; они понятны и наглядны. Конечно,

просты характеристики отчасти и потому, что просто более сложные показа­
тели были недоступны во времена написания книги, однако хочется верить,
что не это есть главная причина сделанного выбора.
Вслед за «визитной карточкой» следует собственно основная часть V
описания, которая, вопреки довольно распространенным убеждениям ка­
сательно того, что всякого рода «схемы» в построении текста географи­
ческой характеристики есть изобретение середины XX столетия, подразде­
ляется на довольно хорошо структурированные и вычленяемые разделы и
подразделы (по своему смысловому наполнению). Это также и не откры­
тие Реклю. Схематизация информации есть ее объективное необходимое
свойство. «Любая информация воспринимается только в том случае, если
имеется развивающийся формат, готовый к ее приему. Информация, не
соответствующая такому формату, остается неиспользованной. Восприя­
тие по самой своей природе избирательно». [Найссер, 1981, с. 75] Харак­
теристика не может не подразделяться на отдельные структурные единицы,
иначе она просто не будет воспринята. Такое подразделение вообще не есть
препятствие на пути к комплексности в характеристике региона. Другое
дело, что важно уяснить, как же организованы связи между отдельными
частями характеристики и как устроена последовательность изложения.
У Реклю она примерно такова:

1. Рельеф, изложение динамических геологических процессов его об­разования; дифференциация по территории.

2. Гидрографические объекты. Их описания специализированы в соот­ветствии с особенностями стран. Например, для Дании, это, в основном, характеристика береговой линии, ее формирования, взаимного расположе­ния островов; для Голландии - история «борьбы» с морем, орошения и осу­шения территорий и т.п.

3. Климат: тип, внутренние особенности и различия.

4. Растительный и животный мир с опорой на климатические условия, изложенные выше, и вновь описываемые (по необходимости) особенности почв.

5. Тесно связанное в единый блок с характеристикой животного мира описание «человека страны»: истории заселения, особенностей «националь­ного характера» и языка.

6. Основные города и местности.

7. Население и его занятия: численность и (кратко) состав, традицион­ные и новые отрасли хозяйствования в соответствии с их значимостью.

8. Транспортная значимость.

9. Политическое устройство в динамике.

10. Колониальные владения и внутреннее административно-территори­
альное деление (АТД).

11. Статистические данные по АТД.

Эти 11 выделенных нами «сюжетов» объединены самим Реклю в 5 гла­вок, каждая из которых достаточно обособлена текстуально от другой. Стро­ение всей характеристики при этом кажется, на первый взгляд, странным. Так, характеристики населения неоднократно повторяются и разбросаны по всему тексту: численность и плотность в справке после «визитки»; особен­ности менталитета и образа жизни - в главе о растительном и животном мире; большинство характеристик - собственно в разделе «Население»; ста-тистика по АТД - в конце текста. Параллельно при этом в главках вместе объединяются характеристики, кажущиеся нам мало совместимыми - на­пример, особенные национальные черты характера жителей и характеристи­ка растительности, обусловленной особенностями почвенного покрова. Со­вмещение на первый взгляд мало связанных частей КГХ воедино при раз­делении, казалось бы, чуть ли не повторяющих друг друга — один из прин-ципов, применяемых Реклю для придания тексту единства.

Имеется и достаточно единый, повторяющийся «формат» характерис­тики любого показателя. Сначала следует общая характеристика показате­ля «вообще», затем конкретизация этого общего, после этого - дифферен­циация по территории и ее последствия. При этом в эту схему непременно включаются примеры соотношений исследуемой страны с соседними: как в плане материальных взаимоотношений на основе описываемого призна­ка, так и просто на основе взаимного сравнения. То же - и с «отраслевы ми» частицами раздела: всюду, где только возможно, указываются послед­ствия таких-то значений одного признака для другого, не важно, что это будет еще подробно рассмотрено ниже. Таким образом, еще один принцип построения КГХ у Реклю — это взаимное переплетение повествования на трех уровнях: 1) в структуре каждого из разделов характеристики; 2) во взаимосвязях раздела со смежными на уровне взаимовлияния и при­чинно-следственных связей; 3) в аналогии и противопоставлении, влия­нии и взаимопроникновении с другими странами с их особыми характе­ристиками.

В результате применения этого ряда приемов, главной идеей которых
является взаимопроникновение частей текста друг в друга, соединенное с
почти пиаровским отображением ключевого символа территории - Реклю
добивается эффекта комплексности в описании. Нельзя не сказать, что ком­
плексность эта, конечно, в меру условна: тут нет подлинного всеобъемлю­
щего набора признаков страны (однако, такой набор вообще невозможно
составить!). При этом Реклю не останавливается на одной-двух группах «глав­
ных» признаков, а старается объять больше и больше. Он добивается един­
ства текста КГХ на основе текстологических особенностей, соединенных с
выделением единой доминанты. .

1.2. Европейская Россия у Реклю:

доминанты в действии

Описание Европейской России занимает у Элизе Реклю особое место, хотя бы — в силу большого объема характеристики. Выше мы уже показали, что этот показатель может служить индикатором важности страны. При этом КГХ Европейской России несколько отличается от описаний других рассматривае­мых Реклю стран. Понятно, что это обусловлено и объемом, необходимым для всеобъемлющего описания России; однако анализ текста КГХ Европейской России показывает, что и ее внутренняя структура отличается от других.

В основном, характеристика Европейской России совпадает с общей структурой, описанной выше. Но при этом - характеристика России распа­дается на «общий обзор» и характеристики отдельных земель.

Общий обзор Европейской России в наибольшей степени повторяет структуру и принципы, характерные для описаний прочих стран. Отличие в том, что большее внимание здесь Реклю уделяет геополитическому значе­нию России как евроазиатской страны. Много места уделяется и указанию на внутренние различия, особенно - на деление как в широтном (отмечается контраст Европейская / Азиатская Россия), так и в меридианальном (проти­вопоставляются северные «малоблагоприятные» и южные плодородные зем­ли) разрезе. Отметим, что, видимо, просто это есть отражение принципа за­вязки КГХ на один важный смысловой узел, что выше мы уже отмечали, говоря о предшествовании всему тексту КГХ своего рода выделения «изю­минки» территории. В «общем обзоре», таким образом, выделяются две до­минанты - главные черты - Европейской России:

1. Важное геополитическое значение,

2. Серьезные внутренние различия по территории.

Описания отдельных частей Европейской России разнятся по своей структуре и наполнению. Так, Финляндия, Польша и Прибалтийские губер­нии анализируются во многом схоже со схемами для обычных стран. Отли­чие - в большем внимании к этнографическим и историческим особеннос­тям в ущерб климатическим и геоморфологическим. Это можно объяснить освещенностью этих элементов в «общем обзоре» и сравнительно малой степенью их дифференциации. Реклю в этих частях больше интересуют именно особенности народов, населяющих эти земли, вкупе с историческими при­чинами их несамостоятельности.

Нечто похожее наблюдаем и в характеристиках Белоруссии и — в мень­шей степени - Малороссии. Но в этих частях все нарастающее значение приобретают характеристики отдельных мест, городов и рек, по которым проходило распространение населения. Внимание к отдельным местам во-

обще сильно отличает характеристики губерний Европейской России от опи-саний европейских и других стран, где упоминаются, как правило, лишь несколько крупнейших городов. В описаниях этих частей России дается ха-рактеристика, многим городам и селам, при этом описание последовательно выстроено как маршрутное, т.е. описываются города по бассейнам рек, по их непосредственному течению и по притокам основных рек.

В описаниях Реклю следует избирательному подходу: для Белоруссии он последовательно выделяет как главное особенности белорусского наро­да, его отличия от прочих славянских, связанные с этим особенности хозяй­ствования белорусов. Поэтому ему менее важно здесь описание Минска, которому он уделяет места не больше чем прочим городам, наоборот, даже меньше чем, например, Пинску (который он считает перспективным в своем развитии в связи с проектами осушения припятских болот). Киеву же, напро­тив, посвящено несколько страниц: дается не только описание истории, но и подробная характеристика микрогеографии города, его планировки и систе­мы внутренних доминант города. Во многом, это служит иллюстрации контра­ста, о котором пишет автор «Всеобщей географии», между южными недавно освоенными землями Малороссии, в которых к тому же велика доля различ­ных неславянских народов, с исконно русскими, древними землями Киева, Волыни и проч. Заметим, что при этом описание западных владений России следует не по губерниям и не по национальным - этнографическим - ареалам, а согласно физико-географических границ бассейнов рек. Этим Реклю как бы отчасти компенсирует меньшее внимание к природным особенностям тер­ритории, которые освещаются лишь в связи с тем, что они обусловливают местами особенности хозяйства, уклада жизни и «национального характера».

Реклю при описании вышеуказанных частей Российской империи на­меренно «рисует картинки» у читателя, призванные сложить определенный образ территории и ее жителей, обусловленный иногда историческими или климатическими особенностями. Так, Реклю «жалеет» Польшу как потен­циально могущественное государство, утратившее свое былое значение:

«Самое имя этой части Российской империи сделалось как бы симво­лом национального несчастья. Страна, известная под наименованием Польши, утратила свое самостоятельное существование, и все, что ос­тается от ее прежней независимости, - это особый титул в перечисле­нии громадных областей Монарха всех частей России. <... > Слово Польша есть не более как исторический и этнографический термин: в политике оно теперь не представляет ничего» [Реклю, 1898, т. V, с. 694].

О Белоруссии Реклю пишет, как о исключительно бедной, более того -традиционно (!) бедной стране:

«Белорусские хаты <... > почти всегда в таком же жалком, полураз­валившемся виде, так же невзрачны и лишены всяких украшений, как са-

\: , •' • ' ' ' , , ' ' '

мые убогие избушки по берегам Белого моря; свиньи занимают в них по­четное место, как в ирландских лачугах. <...> белорусы часто подверже­ны болезням; <...> домашний скот их сделался слабосильным <...> Видя общую бедность белорусов, можно ли удивляться тому, что они имеют вялый и унылый вид, что они беспечны, скупы, негостеприимны?» [Реклю, 1898, т. V, с. 782].

Малороссов же Реклю представляет как сложившуюся этнокультур­
ную общность, истинных «соперников» великороссов:

«Молено заметить физическое превосходство первых [малороссов] в отношении роста и красивой наружности. Малороссийские женщины отличаются грациозной поступью, ласковым голосом, приятным голосом; v них также и более красивый костюм. <... > Малороссиянки держат свои хаты в гораздо большем порядке, в большей чистоте и опрятности, чем великорусские женщины <...> малоруссы превосходят великоруссов при­родным умом, насмешливостью, иронией, природным вкусом, воображе­нием живым и в то же время сдержанным; они не впадают в преувели­чения, какие встречаются в произведениях народной поэзии великорус­ской и финской; но зато они обладают практическим смыслом великорус-са; менее солидарны между собой, и хотя более даровиты, но менее энер­гичны» [Реклю, 1898, т. V, с. 795].

Именно подобного рода образы народов занимают в описаниях запад­ных владений России центральное место, замещая, во многом, прочие чер­ты, что указывает на отбор в изложении информации, связанный с необхо­димостью придания КГХ яркости, четкости и единообразия. Опять, как и в «общем обзоре» Реклю для каждой части Империи выделяет главную - до­минантную - черту и отталкивается от нее во всем описании.

Конечно, зачастую это есть лишь своего рода субъективное впечатле­ние автора от рассматриваемых пространств, но «субъективные миры в ко­нечном счете не столь уж отличаются друг от друга <.. .> наши изначальные схемы подготавливают нас к тому, чтобы замечать достаточно общие вещи» [Найссер, 1981, с. 198]. Можно сказать, что Реклю складывает или закреп­ляет некие «мифы», которые призваны скорее не предопределить мнение читателя о тех или иных странах, а просто сложить определенное впечатле­ние о территории, сделать ее более запоминающейся и - потому — «выдаю­щейся»; не важно, соглашается читатель внутренне с изложенной точкой зрения, или нет. «Мифология несомненно есть способ быть в согласии с миром - не тем, каков он есть, а с тем, каким он хочет себя сделать» [Барт, 2000а, с. 284], поэтому остаются широкие возможности для разнородной интерпретации слов Реклю, что, в конечном итоге, и является «скрытой» целью подобного характера изложения - автору удается заинтересовать чи­тателя, вызвать его на своего рода диалог, пусть и виртуальный. Этим дости-

гается белее полная картина пространства: не только через те описания, которые даются автором КГХ, но и через их интерпретацию и оценку читателем. Здесь выделенный Реклю во многих странах ключевой образ-символ (доминанта) выступает главным связующим звеном во всех взаим­ных переплетениях текста главы, о которых мы уже писали выше.

Тенденции в построении КГХ, намеченные в описаниях западных вла­дений России, еще более «расцветают» и проявляются в характеристиках губерний России на севере и собственно в Великороссии. КГХ «Области великих озер» (Новгородская, Санкт-Петербургская, Олонецкая губернии): есть уже пример описания, построенного совершенно несогласно со струк­турой, провозглашенной ранее. Здесь преобладает уже чисто индивидуаль­ный подход. Сразу заявляется об особенном месте области как одной из двух (наряду с Киевом) колыбелей российской народности, и это первая особенная черта области; вторая же уже зашифрована в ее названии - мно­жество озер (и рек, их связывающих). Так и строится далее описание - с упором на озера, крупнейшие, мощнейшие и важнейшие для Русского Се­вера и чрезвычайно важные для всей Европы. Плюс к тому - взгляд на главные центры Руси на севере в исторической ретроспективе: от Новгорода (Великого) к Петербургу.

Подобный же принцип сохраняется и для «Северной покатости Рос­сии» (Архангельская и Вологодская губернии). Здесь пространства в своей, ширине и «неторопливом разнообразии» составляют доминанту КГХ. По­этому тут описание «расширяется», указывая на многие расположенные здесь горные массивы, реки, побережья; для Кольского полуострова внимание уделяется, прежде всего, лопарям, его населяющим. Перед нами подход к комплексности, заключенный не просто в приоритете доминантных призна­ков, как ранее; мы видим уже просто выделение этого «главного» и исклю­чительное его описание. Заметим, что при этом отчасти это в данном случае компенсируется смысловой «широтой» доминанты территории.

Вернемся к особенностям КГХ Области великих озер. Если описание озерных систем следует простому и ясному принципу, когда последователь­но описываются озера бассейна и реки, их соединяющие, то описание горо­дов есть чрезвычайно важный момент для понимания необычности всей книги. Реклю следует от старого центра - Новгорода - к новому центру — Петербур­гу. Это - достаточно стандартный (но на сегодня уже несколько забывае­мый) прием совмещения времени и пространства. Однако, другое дело, как он следует от Новгорода к Петербургу. Именно эта схема и представляется своего рода образцом описания ряда городов. С юга, от Новгорода, которо­му дается подробнейшее описание, Реклю немного уделяет вниманию еще одному «южному» городу области - Боровичам, и далее следует уже на север, но - к городам на некотором удалении от Петербурга (Петрозаводск,

Олонец, Лодейное Поле, Белозерск, Кириллов). Этот «дальний круг» затем
«завязывается» на «ближний круг» Шлиссельбурга и Новой Ладоги, кото­
рые только в свою очередь приводят к Петербургу. Столице вновь, как и
Новгороду, дается подробное описание, после чего Реклю переходит к бли­
жайшим окрестностям города, словно составляющим единое целое с Пе-
тербургом - Ораниенбауму, Петергофу, Царскому Селу, Павловску, Гатчи­
не. Таким образом, Реклю рисует ряд окружностей, по которым он следует
от Новгорода к Петербургу, преодолевая в правильной последовательности
пространство и время вместе. Требуется показать, как строится описание в
пределах одного «круга»; это стоит процитировать, поскольку объяснять,
как повествование словно перехлестывается с одного города на другой, шагая
с перехлестом в один шаг - непросто.

«Только один город приобрел некоторую торговую важность во всем почти пустынном бассейне, воды которого изливаются в Неву и в Финс- кий залив: это - Петрозаводск, лежащий на одной из западных бухт Онеж- ского озера, в горнозаводской области <...> Кроме того, Петрозаводск, сделавшийся промежуточной станцией между Финским заливом и Белым морем, поднялся мало-помалу, благодаря развитию торговой деятельнос­ти. Будучи в то же время центром Олонецкой губернии, он далеко опере­дил по многолюдству и богатству старинный городок Олонец, стоящий на маленькой реке Олонке, восточном притоке Ладожского озера. До ос­нования кораблестроительных верфей в Петербурге, Петр Великий уст­роил верфь в Лодейном Поле (к югу от Олонца), на берегу Свири: постро­енные там суда были употреблены им в дело при завоевании шведской крепости Нотебурга (Шлиссельбурга), а впоследствии он имел удоволь­ствие видеть их плавающими даже на водах Балтики. В 1830 году эта верфь была упразднена. Точно так же, как Олонец, город Белозерск, на южном берегу Белоозера, утратил свою относительную важность. Один из древнейших городов России (летописец называет его резиденцией бра­та Рюрика Синеуса), Белозерск в наши дни имеет значение только как пристань для барок, плывущих по обводному Белозерскому каналу. Приле­гающие к этому озеру земли, также как многие другие в бывшей Новго­родской области, были разделены между несколькими монастырями, из которых самым знаменитым был Кириллов-Белозерский, близ нынешнего города Кириллова. Этот монастырь, где Иван Грозный хотел постричься в монахи, служил местом ссылки для многих знатных особ Московского царства; он имеет библиотеку и очень обширные коллекции, относящие­ся к истории России» [Реклю, 1898, т. V, с. 884-885].

Сведения об особенностях КГХ именно Области великих озер приве­дены здесь как наиболее наглядная и красивая иллюстрация к тому более общему факту, который наблюдается в характеристике каждой из рассмат-

риваемых Реклю областей. Он заключается в том, что всюду автор пытается выделить некую главную черту, либо главный динамический сюжет (как с Областью великих озер), главную этнографическую, гидрографическую, геоморфологическую или иную географическую особенность, на основе которой далее и строится повествование. Мы показали, как указание на осо- бенности важности региона в истории (в динамике) и неординарные свой- ства этнического состава населения определили ход и структуру КГХ Обла­сти великих озер. Подобным образом и описание Великороссии следует те­чению Волги; в описании бассейна Урала упор делается на сказания и были о «свободе» и казаках и проч.

Отметим, что, «специализируя» описание, Реклю не теряет в комплек-сности; он скорее, наоборот, занимается отбором наиболее (субъектив­но) значимого, и это «главное» далее и служит тем символом единения, который удерживает КГХ в рамках единого стилистического, Смыслова- го (географического) и перцептивно адекватного изложения. Иллюстра­цией к вышесказанному служит «выпадение» из общего строя третьей кни­ги главы о материальном и социальном состоянии России, добавленной Ре­дакцией в целях ознакомить читателя с «самыми новейшими сведениями» по данным переписи населения 1897 г. - все дело просто в том, что ее харак­тер изложения и, видимо, также и сам предмет ее изложения (т.е. описание, и поверхностный анализ массива статистических данных) не соответству­ет задачам, поставленным Реклю при попытке по возможности комплексно описать всю землю и людей, ее населяющих.

Таким образом, мы видим, что описание Европейской России добав­ляет к нашим общим принципам КГХ у Реклю новый аспект, правда, скорее, просто «развивающий» уже имеющиеся представления о путях достижения единства и роли взаимосвязей. С учетом всех особенностей мы можем по­стулировать значимость единого образа-символа и главенствующую роль отбора информации в КГХ. Так комплексность становится не полным набором фактов, а структурированным и потому упрощенным, но еди-. ным набором «векторов», стремящихся к выделенной единой главной до­минанте территории.

1.3. «Россия...»: новый жанр, альтернативная концепция

Многотомное издание «Россия. Полное географическое описание на­шего отечества...» начало издаваться в 1899 г., т.е. практически в то же время, что и «Всеобщая география» Реклю. Однако мы рассматриваем ее здесь подробно не только как один из примеров КГХ рубежа Х1Х-ХХ вв.,

но и как образец принципиально отличающегося от Реклю стиля КГХ; нe только стиля, но и структуры книги, ее целей и задач, охвата (простран­ственного и тематического) и, таким образом, концепции.

Итак, что же за издание «Россия...»? В книге налицо диверсификация географического знания, разделение его на компоненты, каждый из кото­рых не может освещаться одним специалистом. Главной причиной, по­будившей издание книги, редактор называет «великое незнание России среди России», пользуясь словами Н.В. Гоголя. Таким образом, «Россия...» — популярный многотомник. Кроме того, это путеводитель. В.П. Семенов-Тян-Шанский, видя неполноту изложения (т.е. отсутствие комплекснос­ти!) при таком подходе, добавляет научную составляющую. При этом он не только приобщает массового читателя к географической (научной) ли­тературе, но и пытается трансформировать последнюю, «повернув» ее в мир, к читателю, не посвященному в сложности научного познания. «Гео­графические сведения, полученные даже из самого толкового и подроб­ного путеводителя, никогда не улягутся стройно у нас в голове, если толь­ко мы предварительно не изучим, относительно занимающей нас части Рос­сии, такой книги, в которой, по удачному выражению Гоголя, «...должны ниспослать от себя дань и естественная история, и физика, и статистика, и все, что только соприкасается к миру, чтобы мир составил одну яркую, живописную поэму, чтобы сколько возможно открыть ему (читателю) все концы его». Желая поэтому дать в одной, строго научной, общедоступно изложенной и недорогой книжке, как общие, по возможности широко пред­ставленные географические понятия о каждой части России, так и более или менее полные частные географические сведения о каждом сколько-нибудь значимом ее населенном пункте, я и задумал настоящее сочинение, издаваемое А.Ф. Девриеном. Питаю надежду, что оно послужит на пользу не только путешествующим по России с общеобразовательными, промыш­ленными и иными целями, но будет также пособием всем тем любозна­тельным людям, которые пожелают познакомиться с той или другой час­тью России не по одним только сухим данным учебника или путеводителя, а по более живому изложению, помогающему легче вдуматься в совре­менное состояние и культурное значение того или другого уголка в общей массе нашего государства» [Россiя..., 1899, т. I, с. V-VI], - читаем в пре­дисловии к первому тому «России...».

Иными словами, В.П. Семенов-Тян-Шанский задумал труд, направлен­ный на широчайший круг читателей, а предпосылками к столь значительно­му расширению круга заинтересовавшихся географическим сочинением служит жанровое своеобразие книги. Перед нами довольно неординарное для рубежа XIX-XX вв. решение проблемы комплексности и единства опи­сания в географии. В самом деле, в это время, по праву считающееся вре-

менем расцвета всевозможных географических и «окологеографических» описаний, существовал широкий ряд жанров подобных работ. Наиболее рас­пространенными стоит назвать путешествия, которые не претендовали на комплексность и — изначально — не стремились описать в полной мере тот или иной регион. Это по сути просто описание не территории, а субъек­тивного процесса восприятия путешественником территории (см. также 3.2). С другой стороны, ясное дело, существовали всевозможные путеводите­ли, повествующие о территории как о потенциальном объекте посещения бу­дущими путешественниками. Соответственно, они, с одной стороны, как бы синтезировали впечатления многих путешественников о территории, а с другой - отбирали лишь наиболее общие ее черты, которые могли бы показаться значимыми для широкой массы «потребителей». Кроме того, путеводители не отражали информации о тех уголках страны, которые либо редко посеща­ются, либо просто вообще малодоступны. Наконец, нельзя не сказать о ряде научных изданий, подобных описанному выше сочинению Элизе Реклю. Однако основная масса подобных книг представляла не в чистом виде «полное описание», а, скорее, некие выдержки о территории, данные, показавшиеся авторам работ важными (что, как мы показали на примере «Всеобщей гео­графии» Реклю, не есть признак неполноты отражения территории, а лишь результат здорового отбора информации и стремления к «настоящей» комп­лексности). Другими словами, их можно считать научно организованными путешествиями. Развитие статистики привело к возникновению чисто ста­тистических изданий, словарей (подобных созданному П. П. Семеновьм-Тян-Шанским [Семенов, 1863-1885]), которые при этом содержали мини­мум фактической качественной информации, а лишь придерживались це­лей доведения до читателей ранее отсутствовавшей вовсе статистической информации при некотором минимальном ее анализе, стремящемся, в ос- новном, к композиции данных для их более полного, читаемого, но компак-тного отражения.

В этой ситуации В.П. Семенов-Тян-Шанский создает свою энцикло- педию (а «Россия...» по современным понятиям именно таковой и являет-ся) как попытку синтеза всех этих разнородных жанров в одном издании. Вопрос в том, насколько удается именно синтез, а насколько все заканчи- вается просто соединением совершенно различных описаний в одной кни­ге, которая «грешила» бы столь характерным для современных энцикло­педических изданий бездумным сочленением всевозможных фактов без их надлежащего анализа, вернее - без анализа их сочетаемости; без учета их взаимовлияния, без единого «формата» издания. Этим вопросом мы и будем, в первую очередь, задаваться при анализе труда В.П. Семенова-Тян-Шанского.

1.4. Антропоцентризм и внутренняя структура «России...»

Цели, поставленные В.П. Семеновым-Тян-Шанским при создании «Рос­сии. ..», обусловили следующую структуру книги:

Отдел 1. Природа: формы поверхности и строение земной коры (гл. 1), климат (гл. 2), растительный и животный мир (гл. 3).

Отдел 2. Население: исторические судьбы области (гл. 4), распределе­ние населения, его этнографический состав, быт и культура (гл. 5), промыс­лы и занятия населения (гл. 6), пути сообщения (гл. 7).

Отдел 3. Замечательные населенные места и местности (в разделении по расположению вдоль путей сообщений) [см. Россiя..., 1899, т. I, с. VII-VIII].

Таким образом, в отличие от «Всеобщей географии» Э. Реклю, в «Рос­сии. ..» разделы сильно укрупняются притом, что объем, посвященный каж­дому участку территории, расширяется. Это неизбежно ведет к отграниче­нию крупных разделов друг от друга, разделению повествования, превра­щению энциклопедического охвата в разнородность сборника статей. Выше мы показали, однако, что такой выбор структуры был продиктован желани­ем привлечь широкие массы читателя. Какой же выход из сложившейся ситуации предлагается? Для ответа на этот вопрос необходимо подробнее изучить внутреннюю структуру повествования.

Описание «форм поверхности и строения земной коры» есть последо­вательное описание геологии и геоморфологии территории, особенностей ее почвенного покрова. При этом написан раздел специально приглашенными для этого авторами, т.е. специалистами в этой области. Однако, В.П. Семе-нову-Тян-Шанскому удается достичь некоторого единства в ряду разнород­ных специализированных глав. Для этого в каждую главу добавляются не­кие дополнительные сведения - как иллюстрирующие практическое значе­ние указанных данных, так и просто примеры влияния отдаленно связанных с описываемыми явлениями аспектов на обыденную жизнь с неожиданной стороны. Это и позволяет связать разные главы воедино - главная «завязка» книги - на человека как на творца современного облика страны. Кроме того, именно человек представляется заинтересованным в познании ясных ему явлений с глубокой научной точки зрения читателем. В.П. Семенов-Тян-Шанский стремится сделать повествование доступным и интересным тому самому широкому кругу читателей, каждый из которых мог бы найти в характеристике геологических эпох что-то, что находило бы отражение в его сегодняшней повседневной жизни.

Того же правила придерживается В.П. Семенов-Тян-Шанский и в пос­ледующих главах отделов 1 и 2. Так, разделы о климате, лесном покрове,

составе населения представляют собой скорее статистическую сводку, пол­ную таблиц, диаграмм и статистических данных; данные о растительном и животном мире есть перечисление многих видов, встречающихся на терри­тории. Эти разделы составили бы вместе статистический справочник, одна­ко, будучи включенными в издание, подобное «России...», они вливаются в нее как статистическая составляющая описания, содержащего и чисто каче­ственную характеристику. Разделы имеют .ассоциативно схожую внутрен­нюю структуру: начинаются с исторической составляющей (это геологичес­кая история в природном разделе и история заселения и развития территории в населенческом), а заканчиваются своеобразным переходом к следующе­му разделу. Так, данные о животном мире, как показал Реклю, наиболее близки к данным о населении из всех других сведений о природе; сведения о путях сообщений логично предваряют последующее описание замечатель­ных мест, построенное на основе расположения населенных пунктов по важ­нейшим транспортным путям. При этом в раздел о природных условиях и, истории их формировании органично вписано описание полезных ископае­мых как живых свидетелей прошлых геологических эпох. В разделе о жи­вотном и растительном мире описаны процессы обезлесения и влияния че-ловеческой деятельности на сокращения видового разнообразия. Истори­ческие процессы заселения и развития территории затронуты не только в соответствующем разделе об «исторических судьбах», но и в последую­щих, посвященных распределению населения и путям сообщения.

Теперь приведем примеры более отдаленно соединенных «связок» в повествовании:

Мы видим, что направленность «дополнительных сведений» отражает общую тенденцию в повествовании книги - ориентацию на человека, на значе­ние его деятельности на различные стороны как природного, так и обществен­ного развития; на ответное влияние этих ипостасей на человека. Антропоцен­трическая ориентация книги есть еще одна черта, делающая тома «Рос­сии...» едиными КГХ. Более подробно собственно об антропоцентризме, во­обще присущем В.П. Семенову-Тян-Шанскому, мы будем говорить ниже, при­влекая для этого его «Район и страну» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928].

Сейчас же заметим, что единство КГХ в .«России...» - не текстуаль­ное, как у Реклю. Вставки в повествовании служат не для связи воедино разнородных по содержанию глав (кстати, неоднородность внутри глав в «России...» практически не выражена) - а для постоянного привлечения интереса читателя. Путь «России...» к комплексности — путь популяризации знания, его приближения к обыденной жизни; взаимосвязи не относящих­ся непосредственно к человеческой деятельности элементов территорий опус­каются. В отличие от «Всеобщей географии» Э. Реклю, в «России...» выде­ляется одна главная черта для всех областей и территорий нашей страны. Это заметно именно на основе анализа повествования: подобно тому, как Реклю отбирает отдельные «сюжеты» для своей характеристики страны в соответствии с изначально высказанной концепцией «изюминки» (доминан­ты) этой страны, так и Семенов-Тян-Шанский все время обращается к чело­веку как пользователю, преобразователю и исследователю областей, опи­сываемых в книге. Подобный подход вообще мы не вправе считать менее способствующим комплексности, нежели, например, индивидуальный под­ход Реклю. Он объясняется здесь целевой аудиторией книги. «Назначение восприятия, как и эволюции, несомненно состоит в раскрытии того, что же действительно представляет собой окружающая среда, и в приспособлении к ней» [Найссер, 1981, с. 31].

Правильнее будет сказать, что в «России...» просто формируется еди­ный формат книги, который наиболее удобен для восприятия, что обуслов­лено объективно заданной изначально необходимостью заинтересовать изда­нием широкий круг читателей. Это соответствует подходу Геттнера: «Опре­деление географии как всеобщей науки о земле не может быть последова-

тельно проведено, оно приводит в тупик» [Геттнер, 1930, с. 112], т.е. необхо-дим выбор некого отдельного аспекта, через призму которого и будет далее рассматриваться земля. В нашем случае таким «аспектом» служит человек - универсально для всех стран. С другой стороны, правда, мы видим, что метод индивидуализации подходов к каждой стране также имеет право на существование; мало того, он представляется лучшим для современной си­туации (если, конечно, мы не поставили целью создание популярной энцик­лопедии, а не научного издания или, напротив, художественного описания). Мы нарочно отдельно выделяем анализ третьего отдела каждого из томов книги - он действительно достаточно сильно выделяется на фоне ос­тального повествования, которое мы назовем основным. Этот отдел - допол­нительный, однако не в смысле добавления сведений, в той или иной степени иллюстрирующих данные основных разделов. Третий отдел дополняет общую структуру книги данными, окончательно оформляющими «Россию...» как энциклопедическое всеобъемлющее издание. Он посвящен замечательным местам рассматриваемых областей и занимает, как правило, от трети до поло­вины общего объема тома. При столь значительном месте в книге он носит скорее справочный характер. В отношении этого отдела практически неспра­ведливы постулаты об антропоцентризме, частичном дополнении глав и проч. Он фактически полностью «выпадает» из книги, хотя и остается при этом, как это ни парадоксально, частью единого энциклопедического труда.

Этот отдел по сути своей представляет собой путеводитель с харак­терными для такого вида изданий чертами. Повествование построено как последовательное перечисление «значимых» пунктов вдоль транспортных путей; к описаниям узловых станций «приложена» выделенная более мел­ким шрифтом характеристика пунктов вдоль подходящих в этом пункте бо­ковых путей. Иногда территория предварительно разделяется на несколько -например, третий отдел тома 3 разделен на две главы на основе разделения Озерной области на две части, объективно выраженные в системе расселе­ния и распределения населения области. Однако внутри этих частей пове­ствование опять-таки строится на основе положения вдоль дорог. При опи­сании отдельных мест делается упор на:

1) интересные для посещения природные и рукотворные объекты;

2) численность населения пункта;

3) исторические сведения (для крупнейших объектов);

4) экономическое значение (как правило, как дополнительная инфор­мация при характеристике и без того важных пунктов).

Таким образом, третий отдел «России...» наиболее приближается к энциклопедической справке о территории. Такого рода путеводитель может быть интересен сегодня как важный источник фактической информации о прошлом, но не как образец искусного синтеза данных о территории.

Неоднозначность внутренней структуры и понимания «России...» как одной из важнейших отечественных КГХ заставляют нас оценить это издание скорее как историческое «этапное» событие особой важности в процессе транс­формации понятия КГХ, о котором мы более подробно будем писать ниже.

По своей сути «Россия...» есть уже не КГХ, подобная тому, что было создано в XIX в., не просто КГХ не по Реклю, а качественно новое сочине­ние. В.П. Семенов-Тян-Шанский словно предвосхитил тенденции наступав­шего XX столетия, задав правила повествования и рамки исследования гео­графам нового времени. При последующем методологическом анализе ра­бот прошлого, все из которых при этом были написаны позднее «России...», мы увидим, как тенденции, намеченные в многотомнике, развиваются все далее (в историческом и методологическом аспекте).

«Россия...» - это энциклопедия России, сумевшая охватить ее тер­риторию в рамках тех областей, тома о которых успели выйти. Однако эта книга открыла путь многим изданиям, взявшим лишь отдельные чер­ты ее как образец; но не лучшие из тех, что мы перечислили при анализе книги. Именно «Россия...» предвосхитила создание региональных ха­рактеристик на основе схем разделения на отдельные главы, мало свя­занные между собой.

С другой стороны, именно В.П. Семенову-Тян-Шанскому впервые уда­лось соединить ранее несовместимые многочисленные жанры географичес­кого и «окологеографического» описания в едином труде; и единство это концептуально основано на антропоцентризме (что, правда, к сожалению, более признак предшествующих работ, нежели будущих). Выпадает из еди­ного массива работы только третий отдел — «путеводитель».

«Россия...» положила начало строгому разграничению отраслей гео­графии, но одновременно и «объединила» их с целью популяризации. В.П. Семенов-Тян-Шанский одновременно и указал на единство географии, и подвел под это единство скорее идеологическое основание, которое и при­вело к сужению или даже разрушению его впоследствии. Обратимся те­перь более подробно к этому идеологическому основанию.

1.5. «Район и страна»: география В.П. Семенова-Тян-Шанского

Книга В.П. Семенова-Тян-Шанского «Район и страна» с трудом подда­ется жанровой характеристике. Это многогранный заключительный труд, подводящий итоги научной деятельности и указывающий, наконец, что же есть география. Для нас эта книга важна, поскольку в ней как в зеркале отразился переломный этап в понимании сущности географии. Книга

В.П. Семенова-Тян-Шанского во многом стала переходом от старой гео­графии к новой, к XX в. Она же и «увенчала» расцвет отечественной гео­графии рубежа веков. Начиная наш анализ нужных нам для понимания ком­плексности постулатов книги, мы исходим из того, что прекрасный общий анализ книги «из современности» уже сделан [Каганский и др., 1979].

«Район и страна» - прообраз современной географии и основа ее поня­тийно-концептуального аппарата; одновременно - это сухой итог десятиле­тий рубежа XIX-XX вв. - «золотого века» географических описаний. Мес­то, предмет и объект географии определен в «Районе и стране» четко, так, что и сегодня остается только удивляться тому, почему же спор о сущности географии не разрешился с изданием этой книги:

«Так как предметами географии являются пространство и место, то наиболее подошло бы к ней название топологии, которая в таком случае распадалась бы на топографию и топософию. География как наука синтети­ческая, наравне с философией, сама по себе большею частью не собирает основных фактических материалов, пользуясь для этого тем, что добыто другими науками для себя, за исключением определения направлений, из­мерений расстояний и пространств и их графических изображений, а также занесения природных красок и отметок природных звуков и запахов, кото­рое география может производить и совершенно независимо от других наук, исключительно для себя самой. Так как география есть наука сочетаний из­вестных фактических данных, получаемых от других наук, то она совер­шенно свободна в выборе этих данных и в этой свободе близка к искусству, подобно последнему стремясь лишь дать характерную картину тех или иных сочетаний, выявляя их определенные типы, - «одни резкие черты», по выра­жению Гоголя» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 29].

В.П. Семенов-Тян-Шанский рассматривает и состав географического зна­ния, географической науки. Здесь он выделяет как главные антропогеографи-ческие элементы. «Антропогеографические элементы играют в географии, как науке антропоцентрической, первостепенную роль» [В.П. Семенов-Тян-Шанс­кий, 1928, с. 101]. Подобная же - антропогеографическая направленность -сохраняется и при рассмотрении других разделов. Так, в основе анализа эконо­мических элементов географии должно лежать влияние человека на среду и законы этого влияния [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 143-155].

Вклад В.П. Семенова-Тян-Шанского, однако, во многом остался недо­оцененным, поскольку и сегодня актуальны все те вопросы, ответы на кото­рые ищет и находит автор в «Районе и стране». Эта книга стала собранием всего того многого, что собрала география как в нашей стране, так и за рубежом («Район и страна», видимо, последняя работа отечественной гео­графии, выполненная в едином ключе с зарубежными). «Район и страна» послужила первой фундаментальной книгой, собравшей воедино антропо-

географию, хорологию Геттнера, элементы французской школы географии человека и придавшей всему этому черты «научности» в рамках Советской районной школы. Другими словами, «Район и страна» - синтезированная книга о синтезе географических знаний.

Анализируя «Район и страну» В.П. Семенова-Тян-Шанского, мы хоте­ли бы подробнее остановиться на нескольких аспектах книги. Они, в целом, не представляют рецепта КГХ в каком-либо виде. Нам интереснее в этой книге понимание автором охвата географической науки, ее состава и мето­дов. По принципу отыскания наиболее малоизученного и забытого, важного и актуального для понимания «идеи» КГХ как во времена написания «Райо­на и страны», так и сегодня мы и избрали нижеописанные разделы книги.

Мы обратимся более конкретно к следующим интересующим нас час­тям «Района и страны» — установкам В.П. Семенова-Тян-Шанского каса­тельно описания и выделения типов географического ландшафта [В.П. Се-менов-Тян-Шанский, 1928, с. 50-57], состава географического синтеза [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 117-119], методики описания террито­рии [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 233-234]. Сейчас только отметим, что подобные классификации представляют собой целостные картины гео­графии, уже разделенной на будущие экономическую и физическую состав­ляющие с примерно равным значением обоих.

Как образец краткого, но емкого и художественного описания нас интересует классификация, географических ландшафтов. Описание клас­сификации В.П. Семенов-Тян-Шанский проводит по единой «технологии»: в иерархическом порядке перечисляет названия типов ландшафтов, показыва­ет состояния и перемещения в них воды и энергии, а потом указывает, какое впечатление оставляет этот ландшафт у наблюдателя. Не забывает при этом автор и о присущей географии полимасштабности - он говорит о микро-, мезо- и макропейзаже. В описании каждого из ландшафтов всех уровней В.П. Семенов-Тян-Шанский активно использует опыт художественных опи­саний, путешествий, этнографических зарисовок и проч., например:

«Самым крайним, наиболее резким членом в ряду неорганических пей­зажей является не имеющийся в Земле лунный кратерный пейзаж, освеща­емый Солнцем, но совершенно лишенный воды и воздуха. Такой пейзаж про­изводит на нас впечатление, аналогичное тому, которое получается от собрания голых черепов и костей животных и человека. Следующим, менее резким, но всегда вполне безотрадным членом представляется иногда встре­чающийся на Земле пейзаж некоторых типов каменистых или песчаных пустынь, освещаемый и не только согреваемый, но раскаляемый Солнцем, имеющий полностью воздушную оболочку, но совершенно лишенный воды. «Ангел смерти пролетел здесь», - характерно передают впечатление от такого пейзажа киргизы» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 50-51].

Каждый географический ландшафт получает, таким образом, краткую, но емкую характеристику; иерархически выстроенную - но при этом яр­кую и образную.

Своего рода свод географического знания в классификации представ­ляет глава «Состав географического синтеза» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 117-119]. Обратим внимание на строение двух частей географичес­кого синтеза: к географии производительных сил и географии территориаль­ного господства сходятся как ресурсные физико-географические составля­ющие; разделение основано именно на делении на два единых общегеогра­фических комбинированных блока. В обоих блоках к основным относящимся к их компетенции аспектам сходятся в едином ключе разнородные элемен­ты. Этот принцип разделения географической науки ассоциативно напоми­нает приемы Э. Реклю по сведению элементов КГХ стран к выделенным доминантным признакам.

В.П. Семенов-Тян-Шанский при этом, кстати говоря, широко трактует сферу компетенции географии и оригинально эту сферу классифицирует. Среди экономических элементов географии он выделяет: богатства Земли и историю их распределения, влияние человека на среду и законы этого влия- ния; среди антропогеографических - рассмотрение потребностей человека, географию ландшафтных тонов, запахов и звуков; политико-географичес­кие элементы, такие как: определение прародин ветвей человечества, рассе­ление и миграционные потоки.

Методику географических исследований В.П. Семенов-Тян-Шанский представляет как длительный и многоступенчатый процесс с различной сте­пенью точности и ответственности на разных этапах: это расспросные дан­ные, глазомерная съемка и визуальные наблюдения, анкетирование и пере­писи, сплошная топографическая съемка и т.п. [В.П. Семенов-Тян-Шанс­кий, 1928, с. 233-234}.

Важные особенности географической науки, имеющие следствия для методики географической характеристики, находим в главе «География и искусство»: «Географическая наука не исследует самого механизма, самой сути явлений природы. В этом ее главное отличие от других наук» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 260]. Суть географии — в изучении взаимосвязей элементов друг с другом и с пространством, которые форми­руют «сочетания, которые мы и называем ландшафтом или географическим пейзажем» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 260]. Как.же происходит процесс создания описания ландшафта? «География есть наука изобрази­тельная, наука зрительных представлений, зрительной памяти. Географом может быть только тот, кто. зажмурив глаза, способен более или менее ясно представить себе размещение предметов в пространстве <...> в сущности, проделать в голове ту же самую работу, которую производит на полотне или

бумаге художник, рисующий с натуры пейзаж» [В.П. Семенов-Тян-Шанс-кий, 1928, с. 260-261]. Так В.П. Семенов-Тян-Шанский предвосхищает мно­гие междисциплинарные исследования, приведшие к развитию концепции когнитивных карт, которые могут пониматься и как просто «картинки в голове», и как более сложные перцептивные ориентировочные схемы. Им посвящен целый ряд работ множества гуманитарных наук, не исключая и географии, в особенности западной [см., напр.: Найссер, 1981; Линч, 1982; Голд, 1990; Замятина, 2001].

Таким образом, география в понимании В.П. Семенова-Тян-Шанского интересуется всем, что только имеет отношение к человеку и его деятельно­сти в пространстве. И это не есть интерес праздного толка или ненаучный обывательский интерес, это научная озабоченность анализом многих корре­ляционных систем и связей и синтезом законов и закономерностей, пред­ставляющих новое знание о человеке, полезное для широкого круга наук, искусств и видов практической деятельности.

1.6. Два пути к комплексности

Два рассмотренных нами многотомника указали на существование двух путей к комплексности. Примеры «Всеобщей географии» Э. Реклю и «Рос­сии...» В.П. Семенова-Тян-Шанского не слишком знаменательны - в обоих концепции не до конца выверены. В каждой из них есть сдвиги в сторону «компромисса» между двумя основными подходами, которые проглядывают в них явно только при учете всего, что произошло в географии столетием позже. В любом случае - налицо — в первом случае идея систематизации всей информации о месте и ее тщательного учета, впрочем, с заботой об образности и яркости, служащая основой «России...»(аналитический путь). Этому пути к комплексности противостоит идея отбора только субъективно важнейшего и упор на целостность текста, иногда даже без внимания к по­тере полноты содержания - как у Э. Реклю (синтетический путь). Сразу ска­жем, что, на наш взгляд, более соответствует идее комплексности в географии второй путь, потому что комплексность в географии предполагает взаимосвя­занность и целостность - и только потом уже, по возможности, полноту.

Еще Геттнер в своей «Географии...» [Геттнер, 1930] писал о двух под­ходах к географическому знанию: «соответственно различию между кон­цепцией, опирающейся на непосредственное восприятие, и концепцией на основе родовых понятий изложение также будет то более наглядным, то бо­лее отвлеченным» [Геттнер, 1930, с. 356]. Исходя из этого, Геттнер выделяет различные виды описания: это, во-первых, образное описание. Оно «на­правлено на непосредственное восприятие ландшафта и пытается, насколько

это возможно сделать, словами передать картину ландшафта, вместе с ее звуками и запахами» [Геттнер, 1930, с. 356]. Разновидностью образного описания является чисто художественное, отличающееся субъективностью изложенного (об этом же пишет в главе «География и искусство» автор «Района и страны» [В.П. Семенов-Тян-Шанский, 1928, с. 259-273]). Во-вто­рых, это объяснительное описание. Оно представляет собой по сути типо­логию и классификацию, обобщенное понимание территорий. «Оно разла-гает географические факты на их составные части и по возможности подво­дит таковые под общие понятия, следовательно широко пользуется геогра­фической терминологией. Непосредственное восприятие при этом легко про­падает» [Геттнер, 1930, с. 357]. Восприятие неизбежно предполагает пони­мание связей. Отсутствие же связей в силу упора на описание сущности явлений и есть ключевой недостаток описания-классификации, на который обращает внимание и Геттнер, говоря о двух видах изложения. Методичес-кое (или аналитическое) изложение, представляющее собой путь от общего к частному, имеет своим недостатком то, что «разрушается сама связь явле­ний, она ускользает от слушателя или читателя и не доходит до его сознания. Это удается только при систематическом или синтетическом изложении» [Гет­тнер, 1930, с. 360]. Синтетическое же изложение настраивается на соедине­ние в синтезе описанных отдельных частных единиц пространства.

Н.Н. Баранскому принадлежит объективное объяснение причин возник­новения описанной дихотомии в географии. В своей статье «Больше заботы об искусстве географического описания» [Баранский, 1950] он представля­ет путь географии в нашей стране к потере комплексности описаний, подоб­ных таковым рубежа веков - как закономерный процесс на герменевтичес­ком круге. «Закономерен процесс перехода географии от простого земле­описания к поиску закономерностей. Но, в процессе перестройки вместе с действительно отжившими элементами старого, мешающими продвижению вперед, временно терпят ущерб также и такие его элементы, которые не только не мешают продвижению вперед, но продолжают оставаться полезными и в новых условиях» [Баранский, 1950, с. 91], - так пишет Н.Н. Баранский об искусстве географического описания. Он видит две причины малочислен-ности «золотых» характеристик в свое время - это 1) переход от описаний и путешествий к анализу и 2) потеря навыков и ухудшение стиля.

Баранский называет результат аналитического пути развития гео­графии — описанием. «В описании идут в определенном порядке от полочки к полочке, от номера к номеру, не отбирая признаков по важности, не забо- тясь о внутренней связи между отдельными связями между отдельными чер­тами хозяйства страны или района, не стараясь их объяснить, не сопоставляя их ни с особенностями природы и положения, ни с особенностями истори­ческих судеб» [Баранский, 1980а, с. 166]. Заметим, что при всей критике

этого пути, именно «схема Баранского» [см.: Баранский, 1946, 19806], оп­ределившая последовательность географического описания страны, и яви­лась впоследствии символом подобного подхода.

Результат синтетического пути к комплексности Баранский называ­ет характеристикой. «Для характеристики отбираются важнейшие черты, отличающие данную страну от прочих; эти черты приводятся в определен­ную связь между собой, в определенную систему, из них выделяется веду­щая, занимающая в этой системе центральное положение. Затем мобилизу­ются те особенности в положении, природе и исторических судьбах данной страны или района, которые могут объяснить уже выявленные нами особен­ности хозяйственного облика данной страны или района. И в положении, и в природных условиях, и в исторических судьбах, равно как и в современном хозяйстве страны, берется особенное, именно для нашей страны специфи­ческое, выделяющее ее из ряда других стран. Того, что есть везде, в геогра­фии не должно быть нигде» [Баранский, 1980а, с. 166]. Здесь мы видим приближение к подходу Элизе Реклю, выбиравшего для каждой области Европейской России характеристическое и на это исключительно делавшего упор далее везде в характеристике. О том же пишет и современник Баранс­кого P.M. Кабо: «В отношении городов географический путь их изучения заключается не в перечислении промышленных предприятий, а в рассмотре­нии культурно-исторического и народнохозяйственного характера того или иного города или целой группы городов. Легко понять, что в отношении таких характеристик списки промышленных предприятий служат лишь сы­рым материалом, который вместе с другими дает возможность сделать це­лый ряд важных научных обобщений, дающих представление о внутренней прочной связи сосредоточенных в городе явлений. А география может дать понимание этих связей» [Кабо, 1941, с. 53].

Другими словами, принцип структурирования всей информации как предмета анализа лежит в основе создания описания, а в основе синтеза характеристики лежит отбор только отдельных единиц информации. Глубинные причины необходимости такого разделения мы уже указывали -«любая реальная ситуация бесконечно богата информацией. Всегда можно увидеть и узнать больше, чем видит и знает какой-то конкретный индивид» [Найссер, 1981, с. 97].

Н.Н. Баранский видит пути единения двух выделенных подходов; пути эти двояки. С одной стороны, он отмечает, что «это мастерство [КГХ] долж­но возродиться у нас в новом виде, обогащенном всей массой новых фак­тических сведений, собранных за советское время, а также и вновь откры­тыми закономерностями и сложившимися концепциями» [Баранский, 1950, с. 95]. Таким образом, полученные на аналитическом этапе развития гео­графии знания «вплетаются» позднее в единую синтетическую структу-

ру КГХ как один из элементов. С другой стороны, по мнению Баранского, «со временем мог бы сложиться по вопросу о мастерстве географического описания целый небольшой «канон», который мог бы найти себе место в составе курса методики географии» [Баранский, 1950, с. 100], т.е. сам путь синтеза единой лаконичной КГХ может стать предметом аналитического ис­следования. Однако, подчеркнем именно попытки создания таких «канонов» указали на то, что они неминуемо разрушают прелесть синтетического пути.

Остановимся и на методе географических образов, предложенном Н.Н. Михайловым как методе комплексного синтетического описания тер­ритории страны или района [Михайлов, 1948]. Михайлов говорит все о том же отборе информации: «путь к образу открывается самим стремлением к географической специфике. Закономерности образного изложения вытека­ют из необходимости давать в описании концентрированный сильно отгене-рализованный географический синтез. Он может найти свое выражение в сжатом образе. Недаром ландшафт на польском языке называется «крайоб-раз»» [Михайлов, 1948, с. 196]. На основании своего понимания сущности географических образов Михайлов производит их классификацию на по­знавательные, образы-уподобления и универсальные. Первые исходят из кон­статации факта, вторые служат облегчению восприятия, третьи просто укра­шают образ. Универсальные образы «совсем противопоказаны в художе­ственно-географическом описании» [Михайлов, 1948, с. 196]; в отношении уподоблений возникает опасность тривиальности и непознавательности. Наи­более приемлемыми, таким образом, оказываются просто познавательные образы, которые «созданы из познавательного материала и притом лучатся светом поэзии» [Михайлов, 1948, с. 196]. Они имеют двойственную эстети-ческо-познавательную ценность. По сути, Михайлов просто останавливает­ся более подробно на тех самых центральных особенностях стран или райо­нов Баранского, «изюминках» территории Реклю, стараясь дать им класси­фикацию, оценить, как же должны они отбираться и описываться.

В отличие от положений Баранского, методика образов Михайлова отвергает возможность «канона» в технике синтеза КГХ: «подбор и выделение этих признаков, как равно и порядок их изложения, не поддаются схематизации, определяясь каждый данный раз географической спецификой места. Чем данный конкретный подбор своеобразнее, чем более характерен он для данного места, тем он удачнее» [Михайлов, 1948, с. 195]. Михайлов открывает дорогу субъективистскому подходу к КГХ, провозгласившему саму «соль» синтеза единой КГХ в отсутствии единства методики этого син­теза. Этот подход еще более сближает географию с искусством. Проблема разграничения решается в рамках метода образа места путем введения спе­цифического понятия сущности мировоззрения географа. «Мнение, что этот метод требует от человека специальных литературных способностей, спра-

ведливо лишь отчасти. Вопрос решается не литературными способностями в узком смысле слова, а способностью видеть и понимать мир, как целое. Способностью этой должен обладать каждый географ» [Михайлов, 1948, с. 198]. Объективность географа как интерпретатора информации о простран­стве, провозглашенная в «Районе и стране», сменяется пониманием особого места географии в общем кругу всяческих знаний. Это наблюдение, во мно­гом эмпирическое*, позволяет по-новому взглянуть на проблему соотноше­ния не только просто объективного и субъективного в географии, но и «обо­гатить» уже выделенные нами оппозиции «анализ - синтез», «методи­ческое - систематическое», «описание — характеристика», «структури­рование - отбор» - новой: «объективное - субъективное». Но это не есть, по нашему мнению, недостаток характеристики. Это есть ее, скорее, своего рода достоинство, позволяющее не требовать всеобщего охвата, аргументи­руя это субъективным основанием характеристики как жанра - тем более что само определение ее как продукта отбора делает состав характеристики зави­сящим от исследователя.

Касаясь вопроса художественности описания, Баранский, кстати, слов­но следуя словам Геттнера о синтетическом описании (т.е. характеристике) как продукте непосредственно восприятия, пишет о взаимосвязи художе­ственности географического текста и его принадлежности к жанру характе­ристики. «Литературное мастерство географических описаний органически связано с их комплексным характером. Хорошая литературная форма своей предпосылкой имеет некоторую художественную эмоцию, требует более или менее художественного восприятия описываемого объекта, а таковым мо­жет быть в виде общего правила только восприятие целостное, комплекс­ное. Совершенная литературная форма и нужна более всего для комплекс­ных характеристик стран и районов (и на них преимущественно складывает­ся и воспитывается), а не для описаний почвенных разрезов, береговых ли­ний, хода погоды или размещения пшеничных посевов» [Баранский, 1950, с. 99]. Баранский здесь вновь приходит к разделению географии по принци­пу «синтез - анализ», когда одни географы занимаются КГХ и используют литературные приемы, а другие - готовят аналитический материал, который, как мы видели выше, будет позднее встраиваться в синтетический первых географов. Недостаток такого подхода указан самим Баранским в начале той же статьи - утеря навыков комплексных описаний.

* Подобный «гимн» географу как особенного рода наблюдателю в ландшафте, со своим особенным мировоззрением и пониманием окружающего пространства находим и в совре­менности, в статье В.Л. Каганского «Что должен знать, уметь, иметь и любить настоящий географ» [Каганский, 1995].

  1   2   3   4   5   6   7   8


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации