Психологический портрет В.Г.Белинского - файл n1.doc

Психологический портрет В.Г.Белинского
скачать (92.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc93kb.21.10.2012 17:31скачать

n1.doc



Р Е Ф Е Р А Т

по дисциплине «Личность и творчество в культуре»

Психологический портрет В. Г. Белинского
Содержание

Введение 3

Психологический портрет Виссариона Григорьевича Белинского 4

Заключение. 13

Список литературы: 15



Введение


Белинский вошел в историю русского освободительного движения и русской культуры как великий просветитель-революционер, как один из предшественников русской социал-демократии. И. В. Сталин назвал имя Белинского в числе выдающихся сынов великой русской нации непосредственно вслед за именами Ленина и Плеханова.

Революционная страсть и неукротимая энергия, свободолюбие и пламенный патриотизм — таковы черты, которые характеризуют облик Белинского. «Его можно любить или ненавидеть, — середины нет», — говорил о нем Герцен. Глубочайший и самобытный мыслитель и теоретик, философ и ученый, Белинский в то же время обладал истинным поэтическим дарованием. Для всей его деятельности характерно именно это органическое единство творческой мысли и глубокого поэтического чувства. Все его литературно-критические работы, проникнутые глубоким демократизмом, согреты огнем подлинной поэтической страсти.

Психологический портрет Виссариона Григорьевича Белинского


Русский критик и публицист. Виссарион Григорьевич Белинский родился 11 июня (по старому стилю - 30 мая) 1811 года в крепости Свеаборг (Финляндия), в семье флотского врача, а позднее - уездного лекаря. Мать Белинского была типичной провинциальной кумушкой, а отец, человек не без дарований, опустился под влиянием провинциальной жизни. Дедом его был священник, отец Никифор, по семейным преданиям - праведник-аскет и подвижник. Характеры отца и матери отразились и на сыне. Темперамент матери, резкость и прямота отца проявились уже в юности писателя.

В 1816 году семья переехала в город Чембар (позднее был переименован в город Белинский) Пензенской губернии. В 1820 году поступил в уездное училище, а с 1825 года учился в Пензенской гимназии.

Еще в отрочестве у Белинского определились необыкновенная самостоятельность мышления, с годами укрепившееся в нем чувство независимости и собственного достоинства — характерные черты его интеллектуального и нравственного облика.

С ранних лет Белинский сталкивался с ужасами крепостного права и помещичьего произвола. Впечатления детства и юности сформировали демократизм Белинского, ставший основой его идейных исканий.

Полгода не доучившись в гимназии, Белинский в 1829 г. поступил в Московский университет. Не получая денег от отца, он становится «казеннокоштным» студентом, т. е. студентом, который должен был затем отработать плату за обучение, проживание в общежитии, питание и обмундирование. Питание было скудным, общежитие походило на казарму [2].

Московский университет того времени ещё принадлежал по своему характеру и направлению к эпохе дореформенной; но в нём уже появились молодые профессора, знакомившие студентов с настоящей наукой и бывшие предвестниками блестящего периода университетской жизни 40-х годов. Лекции Николая Надеждина и Михаила Павлова вводили слушателей в круг идей германской философии (Шеллинга и Окена), вызвавших среди молодежи сильное умственное возбуждение [1].

В конце 1830 года Белинский начал писать драму в прозе "Дмитрий Калинин", направленную против крепостного права. В то же время в Москве свирепствовала холера, в университете был карантин, и студенты были заперты в нем в течение трех осенних месяцев. Закончив трагедию, он представил ее в университетскую цензуру. Произведение "признано было безнравственным, бесчестящим университет", профессора-цензоры пригрозили Белинскому ссылкой в Сибирь, каторгой или солдатчиной. Это так потрясло юного писателя, что он в тот же день слег в больницу. В сентябре 1832 года Белинский был исключен из университета под предлогом "слабого здоровья и ограниченности способностей" [2].

Белинский остался безо всяких средств и кое-как перебивался уроками и переводами. Положение его несколько улучшилось с весны 1833 года, когда Н. И. Надеждин привлек Белинского к сотрудничеству в «Телескопе» и «Молве». Начав с переводов и мелких рецензий, Белинский вскоре же занял в журналах Надеждина положение руководящего сотрудника по критическому отделу. В течение сентября — декабря 1834 года Белинский напечатал в «Молве» свою первую большую критическую работу «Литературные мечтания». На протяжении 1835—1836 годов были опубликованы такие значительные статьи Белинского, как «О русской повести и повестях Гоголя», «Стихотворения Алексея Кольцова», «Стихотворения В. Бенедиктова», «О критике и литературных мнениях Московского наблюдателя». С каждой новой статьей ширилась известность Белинского.

В 1834—1836 годах Белинский в общих вопросах философии оставался на позициях идеализма. Несмотря на то, что в эти годы он не выступал с прямыми обличениями феодально-крепостнической действительности, его статьи тех лет, отмеченные смелостью и оригинальностью и глубоким демократизмом, будили русскую мысль и имели огромное прогрессивное значение.

Ярко выразив в «Литературных мечтаниях» свой идеал разумного будущего, основанного на всеобщем благоденствии, Белинский настойчиво и непрестанно искал путей для осуществления этого идеала. Поэтому каждый философский вопрос превращался у него в вопрос глубокой жизненности и связывался с борьбой за права народа, с назначением и достоинством человеческой личности[4].

Осенью 1836 года журнал подвергся разгрому за напечатание в нем «Философического письма» П. Я. Чаадаева, и литературная деятельность Белинского была, таким образом, насильственно прервана. Оставшись без работы, Белинский испытывал крайнюю нужду. Но его теоретические и философские искания не прекращались.

Все попытки найти работу были безуспешны; иной труд, кроме литературного, был для Белинского почти немыслим; изданная им в середине 1837 года «Русская грамматика» не имела никакого успеха; наконец, он заболел и должен был ехать на воды на Кавказ, где провёл три месяца. В этом безвыходном положении он мог существовать только с помощью друзей и долгов, которые были для него источником больших тревог. Это тяжёлое материальное положение Белинского несколько улучшилось только в начале 1838 года, когда он сделался негласным редактором «Московского Наблюдателя», перешедшего от прежних издателей в другие руки. В этом журнале Белинский явился таким же неутомимым работником, каким был прежде в «Телескопе»; здесь помещён целый ряд его крупных критических статей (подробный трактат о «Гамлете»), 5-актная драма «Пятидесятилетний дядюшка или странная болезнь», после которой Белинский окончательно убедился, что его призвание — только в критике [6].

В эти годы Белинский находился под влиянием кружка Станкевича, — кружка, направившего в это время все свои умственные силы на изучение философской системы Гегеля, которая разбиралась до мельчайших подробностей и комментировалась в бесконечных спорах. Главным оратором кружка являлся М. А. Бакунин, поражавший своей начитанностью и диалектикой. Идя вслед за ним, Белинский всецело усвоил одно из основных положений Гегелевского миросозерцания: «всё действительное разумно», — и явился страстным защитником этого положения в самых крайних логических его последствиях и, особенно в применении к действительности русской.

Белинский и его друзья в те годы «жили» философией, на всё смотрели и всё решали с философской точки зрения. Это было время их первого знакомства с Гегелем, и восторг, возбуждённый новизной и глубиной его идей, на некоторое время взял верх над всеми остальными стремлениями передовых представителей молодого поколения, сознавших на себе обязанность быть провозвестниками неведомой у нас истины, которая казалась им, в пылу первого увлечения, всё объясняющей, всё примиряющей и дающей человеку силы для сознательной деятельности. Органом этой философии и явился «Московский Наблюдатель» в руках Белинского и его друзей. Его характерными особенностями были: проповедь полного признания «действительности» и примирения с нею, как с фактом законным и разумным; теория чистого искусства, имеющего целью не воспроизведение жизни, а лишь художественное воплощение «вечных» идей; преклонение перед немцами, в особенности перед Гёте, за такое именно понимание искусства, и ненависть или презрение к французам за то, что они вместо культа вечной красоты вносят в поэзию временную и преходящую злобу дня. Все эти идеи и развивались Белинским в статьях «Московского Наблюдателя» с обычной страстностью, с которой он всегда выступал на защиту того, во что верил; прежняя проповедь личного самосовершенствования, вне всякого отношения к вопросам внешней жизни, сменилась теперь поклонением общественному статус-кво.

Белинский утверждал, что действительность значительнее всех мечтаний, но смотрел на неё глазами идеалиста, не столько старался её изучать, сколько переносил в неё свой идеал и верил, что этот идеал имеет себе соответствие в нашей действительности или что, по крайней мере, важнейшие элементы действительности сходны с теми идеалами, какие найдены для них в системе Гегеля. Такая уверенность, очевидно, была лишь временным и переходным увлечением системой и скоро должна была поколебаться. Этому содействовали, главным образом, два обстоятельства: во-первых, жаркие споры Белинского и его друзей с кружком Герцена и Огарёва, уже давно покинувших теоретическое философствование ради изучения вопросов общественных и политических, и оттого постоянно указывавших на резкие и непримиримые противоречия действительности с идеалами, и, во-вторых, более тесное и непосредственное соприкосновение с русской общественной жизнью того времени, вследствие переезда Белинского в Петербург [1].

Со времени переезда в 1839 году в Петербург для Белинского началась новая полоса жизни и деятельности. Семь лет, с 1839 по 1846 год, Белинский работал в «Отечественных записках», являясь виднейшим сотрудником журнала и главным его вдохновителем. Именно он обеспечил «Отечественным запискам» славу лучшего журнала первой половины 40-х годов [4].

Белинский совершенно самостоятельно пришел к признанию необходимости сближения с действительностью. Весь запас нравственных стремлений к высокому, пламенной любви к правде, направлявшийся прежде на идеализм личной жизни и на искусство, обратился теперь на скорбь об этой действительности, на борьбу с её злом, на защиту беспощадно попираемого ею достоинства человеческой личности. С этого времени критика Белинского приобретает значение общественное; она всё больше и больше проникается живыми интересами русской жизни и вследствие этого становится всё более и более положительной. С каждым годом в статьях Белинского мы находим всё меньше и меньше рассуждений о предметах отвлечённых; всё решительнее становится преобладание элементов данных жизнью, всё яснее признание жизненности — главной задачей литературы.

От литературы он требует, возможно, более полного изображения действительной жизни: «Свобода творчества, — говорит он в одной из своих статей, — легко согласуется со служением современности; для этого не нужно принуждать себя писать на темы, насиловать фантазию; для этого нужно только быть гражданином, сыном своего общества и своей эпохи, усвоить себе его интересы, слить свои стремления с его стремлениями; для этого нужна симпатия, любовь, здоровое практическое чувство истины, которое не отделяет убеждения от дела, сочинения от жизни» [1].

1840—1841 годы были годами перелома в идейном развитии Белинского. В эти годы позиция Белинского в социально-политических вопросах, которые становятся в центре его внимания, начинает определяться как позиция революционного демократа. Переход Белинского на революционно-демократические позиции отражал дальнейшее углубление и обострение классовой борьбы вокруг вопроса о крепостном праве. Одновременно с идеологическим самоопределением Белинского оформляется, с одной стороны, группа славянофилов, с другой, — группа западников. Западничество, идеализировавшее западноевропейские буржуазные порядки, было враждебно Белинскому, равно как была чужда и враждебна ему и славянофильская идеализация российской отсталости, сводившаяся, в сущности, к признанию нерушимости устоев самодержавия [4].

В понимании действительности Белинский в 1840—1841 годах переходит с метафизических позиций на диалектические. Известное положение Гегеля он разъясняет теперь в том смысле, что «не все то действительно, что есть в действительности», что существующее действительно лишь постольку, поскольку оно необходимо, т. е. способствует, а не препятствует развитию действительности. Раскрывая революционную сущность диалектики, Белинский теперь по-новому истолковывает идею отрицания, которую раньше он считал неприменимой к законам развития общественной жизни.

Если раньше Белинский во имя «общего» требовал подчинения этому «общему» личности, то теперь живая человеческая личность выдвигается им на первый план. Одновременно с идеей личности Белинский выдвигает и обосновывает идею социализма. Он не мыслит освобождения личности вне освобождения народа.

В сентябре 1841 года Белинский писал Боткину: «Что мне в том, что живет общее, когда страдает личность? Что мне в том, что гений на земле живет в небе, когда толпа валяется в грязи? Что мне в том, что я понимаю идею, что мне открыт мир идеи в искусстве, в религии, в истории, когда я не могу этим делиться со всеми, кто должен быть моими братьями по человечеству... Что мне в том, что для избранных есть блаженство, когда большая часть и не подозревает его возможности? Прочь же от меня блаженство, если оно достояние мне одному из тысяч! Не хочу я его, если оно у меня не общее с меньшими братиями моими!».

Летом 1843 года Белинский, гостивший в то время в Москве у Боткина, встретился со своей будущей женой, Марией Васильевной Орловой, классной дамой московского института и немолодой уже женщиной. В ноябре 1843 года Белинский женился. Брак этот, по-видимому, не был особенно удачным [2]. Тургенев И. С. В своих воспоминаниях писал: «Не знаю, говорить ли об отношениях Белинского к женщинам? Сам он почти никогда не касался этого деликатного вопроса. Он вообще неохотно распространялся о самом себе, о своем прошедшем и т. п. <...> В Белинском было слишком много целомудренного достоинства для подобных излияний, а может быть, и слишком много гордости... Гордость и самолюбие ? две вещи весьма различные.

По понятию Белинского, его наружность была такого рода, что никак не могла нравиться женщинам; он был в этом убежден до мозгу костей, и, конечно, это убеждение еще усиливало его робость и дикость в сношениях с ними. Я имею причину предполагать, что Белинский, со своим горячим и впечатлительным сердцем, с своей привязчивостью и страстностью, Белинский, все-таки один из первых людей своего времени, не был никогда любимым женщиной. Брак свой он заключил не по страсти. В молодости он был влюблен в одну барышню, дочь тверского помещика Бакунина; это было существо поэтическое, но она любила другого, и притом она скоро умерла. Произошла также в жизни Белинского довольно странная и грустная история с девушкой из простого звания; помню его отрывчатый, сумрачный рассказ о ней... он произвел на меня глубокое впечатление... но и тут дело кончилось ничем. < …>

Не могу, однако, не упомянуть здесь, хотя мельком, о благородных, честных воззрениях Белинского на женщин вообще, и в особенности на русских женщин, на их положение, на их будущность, на их неотъемлемые права, на недостаточность их воспитания ? словом, на то, что теперь называют женским вопросом. Уважение к женщинам, признание их свободы, их не только семейного, но и общественного значения, сказываются у него всюду, где только он касается того вопроса,? правда, без той вызывающей, крикливой бойкости, которая теперь в такой моде» [5].

В 1844 году у писателя обострилась чахотка, и с мая по октябрь московские друзья устроили ему поездку: знаменитый актер Щепкин собирался на гастроли по России, и Белинский отправился с ним. В начале 1847 года доктора посоветовали ему путешествие на воды, в Силезию, и снова средства для поездки достали друзья.

Умер Виссарион Григорьевич Белинский от чахотки 7 июня (по старому стилю - 26 мая) 1848 года в Петербурге [2].

Значение Белинского и его влияние в русской литературе было громадно и чувствуется до сих пор. Он не только указал тот путь, по которому должна идти литература, чтобы стать общественной силой, но явился учителем и руководителем молодого поколения писателей, — плеяды 40-х годов, все представители которой, прежде всего и больше всего обязаны идейной стороной своих произведений именно Белинскому. С восторгом приветствуя всякое вновь появляющееся дарование, Белинский почти всегда безошибочно угадывал будущий путь развития и своей искренней, увлекательной и страстной проповедью неотразимо влиял на направление молодых деятелей литературы. Выработанные им теоретические положения сделались общим достоянием и в большинстве сохраняют свою силу до настоящего времени; а благородное и неустанное искание истины и высокий взгляд на просветительное и освободительное значение литературы останется навсегда дорогим заветом для новых литературных поколений.

Достоевский в «Дневнике писателя» дал оценку Белинскому: «Белинский был по преимуществу не рефлективная личность, а именно беззаветно восторженная, всегда, во всю его жизнь. (…) Выше всего ценя разум, науку и реализм, он в то же время понимал глубже всех, что одни разум, наука и реализм могут создать лишь муравейник, а не социальную „гармонию“, в которой бы можно было ужиться человеку. Он знал, что основа всему — начала нравственные. В новые нравственные основы социализма (который, однако, не указал до сих пор ни единой, кроме гнусных извращений природы и здравого смысла) он верил до безумия и безо всякой рефлексии; тут был один лишь восторг. Но, как социалисту, ему прежде всего следовало низложить христианство; он знал, что революция непременно должна начинать с атеизма. Ему надо было низложить ту религию, из которой вышли нравственные основания отрицаемого им общества. Семейство, собственность, нравственную ответственность личности он отрицал радикально. Без сомнения, он понимал, что, отрицая нравственную ответственность личности, он тем самым отрицает и свободу её; но он верил всем существом своим (гораздо слепее Герцена, который, кажется, под конец усомнился), что социализм не только не разрушает свободу личности, а, напротив, восстановляет её в неслыханном величии, но на новых и уже адамантовых основаниях» [1].

Заключение.


Деятельность Белинского, развернувшаяся в первый, дворянский период русского освободительного движения, по своему историческому содержанию предвещала, однако, второй — разночинский, или буржуазно-демократический период. «Предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в нашем освободительном движении был еще при крепостном праве В. Г. Белинский», — писал Ленин. Ленинские высказывания о Белинском раскрывают исторический смысл всей деятельности великого критика.

Литературно-критическая деятельность Белинского, продолжавшаяся семнадцать лет, делится на два неравных периода: 1) с 1831 приблизительно до 1841 года, когда Белинский еще вырабатывал материалистическую и революционную идеологию, и 2) с 1841 года и до конца жизни, когда он, встав на революционные позиции, сделался просветителем-революционером и вождем молодой русской демократии.

Белинский пережил увлечение философским идеализмом, одно время жестоко ошибался и даже теоретически примирялся с самодержавием (в 1837—1839 годах), но он осознал свои заблуждения и ошибки, подверг критике идеализм и перешел на позиции материализма. О трудностях, которые пришлось преодолеть Белинскому на путях к революционному и материалистическому мировоззрению, очень ярко сказал С. М. Киров в статье, посвященной столетию со дня рождения великого критика: «В течение своей короткой жизни он прошел все тернии от бесплодной метафизики к научному миросозерцанию. Он поднял тот яркий светильник научного миросозерцания, который освещает путь нашему поколению. На могиле его, страстотерпца русской общественной мысли, и растет то дерево, под которым собираются жаждущие добра, красоты и справедливости».

Вместе с Герценом Белинский создавал русскую материалистическую философию, распространяя материализм и на область эстетики. Уже наиболее проницательные современники Белинского понимали, что он был глубоко оригинальный русский мыслитель. Поэтому ошибочна созданная буржуазно-либеральной наукой концепция, согласно которой этапы идейного развития Белинского обозначались именами западноевропейских философов — Шеллинга, Фихте, Гегеля и Фейербаха. Всегда чуждый ученического подхода к науке и философии, Белинский в западноевропейской классической философии отбирал все то, что было в ней прогрессивного, и отбрасывал то, что вело к оправданию рабства и всяческого насилия над личностью.

Ошибочно и другое, многие годы распространявшееся, представление о Белинском как о «западнике». Мы знаем, что Белинский вел напряженную борьбу со славянофилами, защитниками докапиталистического патриархального строя, но Белинского нельзя причислять и к «западникам», идеализировавшим западноевропейские буржуазные порядки. Путь к подлинному подъему национальной культуры в России Белинский видел не в славянофильской «народности» и не в западническом «космополитизме», а в развертывании революционной борьбы самого народа. Признание необходимости и относительной прогрессивности капиталистического строя в России совмещалось у Белинского с острой критикой буржуазии. Он ясно понимал те ужасы и бедствия, которые капитализм несет народу.

Белинский беспощадно разоблачал отсталость крепостнической России и звал на борьбу с этой отсталостью. Он был подлинным интернационалистом и внимательно следил, в частности, за судьбами Франции, которая играла тогда роль мирового центра революционного движения. Но вместе с тем Белинский восставал против раболепного преклонения перед европейской цивилизацией и бичевал сторонников «фантастического космополитизма». В мечтах своих Белинский видел Россию, «стоящую во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству, и принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества».

Список литературы:


  1. Белинский Виссарион Григорьевич / http://ru.wikipedia.org

  2. Биография В.Г. Белинского / http://www.foxdesign.ru

  3. Кольев А., Белинский как «зеркало» революционной демократии / http://www.pravoslavie.ru/

  4. Мордовченко Н. И., Бурсов Б. И., Белинский / http://feb-web.ru/

  5. Тургенев И. С., Воспоминания о Белинском / http://az.lib.ru/

  6. В. Г. Бѣлинскій / http://www.russportal.ru/




Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации