Ахмеров Р.Б. Наскальные знаки и этнонимы башкир - файл n1.doc

Ахмеров Р.Б. Наскальные знаки и этнонимы башкир
скачать (1476.5 kb.)
Доступные файлы (1):
n1.doc1477kb.13.10.2012 20:40скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5
Р. Б. Ахмеров

НАСКАЛЬНЫЕ

ЗНАКИ

И ЭТНОНИМЫ

БАШКИР

(Из записок историка-краеведа)



ББК 81 Баш. А 95

Рецензент доктор исторических наук, профессор Н. А. Мажитов

Ахмеров Р. Б.

А 95 Наскальные знаки и этнонимы башкир. — Уфа:

Китап, 1994. — 112 с: ил. ISBN 5-295-01493-2

В книге известного археолога-краеведа Р. Б. Ахмерова охвачен широкий круг вопросов, связанных с древней историей башкирского народа. Издание представляет собой оригинальное исследование наскальных изображений с многочисленными знаками, тамгами, рисунками, в которых отражается духовная жизнь древних башкир.

д 0504000000—78 .n_q. М 121 (03)—94

ББК 81 Баш.


ISBN 5-295-01493-2

© Ахмеров Р. Б., 1994

ВВЕДЕНИЕ

Южный Урал исключительно насыщен археологическими памятниками. Из года в год выявляются здесь новые памятники древних культур, отличающиеся удивительным разнообразием и на редкость интересными и ценными находками.

Но в то же время недостаточно изучены наскальные памятники со знаками и рисунками, если не считать Каповую пещеру палеолита и Двух памятников неолитического времени. Учитывая своеобразие и особенности памятников такого типа в древней истории края, предлагаемая работа посвящается наскальным памятникам Башкирии, не претендуя, однако, на полноту охвата проблемы.

Разумеется, нами использованы и все те данные, которые зафиксированы в публикациях наших археологов. Что касается знаков палеолита и неолита, о которых мы упоминаем в тексте, то они отмечены лишь как однотипные памятники края, но не касаются непосредственно нашей темы.

Изначальная история башкирского народа тесно переплетается с археологическими источниками раннего и позднего железного веков, а знаки-тамги родо-племенных групп в свою очередь связаны с археологическими предметами и наскальными памятниками Южного Приуралья.

В силу этих причин возникают вопросы относительно генезиса башкирских тамг и расселения древних племен края.

А расселения древних племен связаны по логике вещей с раскрытием семантики и эти-

з

мологии этнонимов башкир и топонимов края, указывающих на языковую и этническую принадлежность древних племен.

Разумеется, речь идет о памятниках и вещах глубокой древности, и каждый может судить о них по-своему, но в результате сопоставления и анализа различных исторических факторов и мнений можйо прийти к пониманию отдаленного прошлого.

I. НАСКАЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ БАШКИРИИ И ИХ МЕСТО В ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ КРАЯ

I. Знаки (тамги) на археологических предметах (табл. 1)

Башкиры испокон веков сохраняли память о своих предках, о традициях родов и племен, в том числе о родо-племенных знаках.

Происхождение родовых знаков связано с происхождением родового строя, т. е. зарождением первобытно-общественных отношений. Следовательно, где существовали родо-племенные коллективы, там, несомненно, были родовые знаки как составные элементы институтов родового строя.

Н. А. Аристов еще в конце XIX столетия отмечал,
что родовые тамги первоначально являлись изображе
нием родовых богов или духов-покровителей и лишь в
позднейшее время обратились в знаки родовых или
семейных собственностей, приняв для этого формы
простейших геометрических фигур, как наиболее удобных
для вырезывания или выжигания (1). Такого же мнения
о первоначальном значении тамгаобразных знаков придер
живался Д. Н. Соколов, и в таком же духе их объяснял
С. П. Толстов.

Путешественники, этнографы и другие исследователи XVIII—XIX вв., описывая жизнь и быт башкир, непременно отмечали традицию их в том, что они везде и всюду тамгуют бортевые деревья, орудия труда и предметы домашнего обихода. Тамги ставились на межевых границах племен башкир, и своих соплеменников они узнавали по их тамгам.

Первым серьезным исследователем башкирских тамг был историк-краевед Д. Н. Соколов (2). Будучи членом

5

Оренбургской ученой архивной комиссии, он скрупулезно изучал документальные материалы и с удивительной настойчивостью и терпением собирал и группировал тамги башкирских племен Бурзян, Кипчак, Тангаур, Тамьян и Усергян. Ему принадлежит определение основных тамг этих племен и их изменение последующими поколениями. На основе сопоставления башкирских тамг с тамгами других народов он сделал очень интересные замечания об этническом составе родо-племенных групп башкир и отмечал смешения и миграцию их в пределах края. Этот труд Соколова, написанный еще в начале XX в., и в настоящее время является ценным научным источником о башкирских тамгах.

Большой вклад в изучение башкирских тамг внес видный этнограф, историк Р. Г. Кузеев. В своих работах, посвященных изучению происхождения башкирского народа, и в других трудах он широко использовал башкирские тамги, как исторические источники. При этом его перу принадлежит классификация и обобщение тамг не только и не столько южных башкир, но и башкир центральных, северных и восточных районов края.

Рис. 1. Скала Тамгаташ в Бирском районе


6


Тем не менее, проблемы, связанные с изучением башкирских тамг, далеко еще не исчерпаны и вряд ли когда-нибудь они утратят свое значение.



По имеющимся археологическим данным, знаки родового строя в Башкирии известны с конца палеолита или с раннего неолита. В нижнем этаже Каповой пещеры (в верхнем знаменитые изображения древних животных) начерчены геометрические фигуры в виде прямых и косых линий, лестницы, стрелы, треугольники, прямоугольники, трапеции и др. О. Н. Бадер, сопоставляя их с аналогичными пещерными рисунками Франции, сделал вывод, что схематические знаки Каповой пещеры относятся к искусству палеолита и являются мужскими и женскими символами (3, табл. 1).

Еще ранее в этой же пещере геологом Г. Вахрушевым были найдены сосновые доски с резным изображением рыбы и геометрических фигур — квадратов, параллелепипедов, пятиконечных звезд и др. (4).

Наскальные изображения в виде гарпуна и животного, изученные С. Н. Бибиковым в Бурановской пещере, находящейся в северо-восточной Башкирии, входят в круг неолитических памятников лесной полосы и связаны с религиозно-магическими представлениями или обрядом погребального ритуала (5).

Новое открытие пещерной живописи близ дер. Мурадымово в Южной Башкирии в виде схематических изображений человеческих фигур, по мнению Р. Г. Кузее-ва и А. X. Пшеничнюка, относится к концу мезолита или к началу неолита (6).

С начала бронзового и железного веков на археологических памятниках, на скалах, надгробиях или на отдельных предметах появляются знаки или орнаменты, ничем не отличающиеся по форме от тамг позднейшего времени. Так, например, гребенчатые орнаменты на глиняных горшках селища поздней бронзы у с. Романовка близ Уфы и знаки в виде косых крестиков на черепках из селища Курмантау аналогичны тамгам башкир такой же формы (табл. 1).

Знак (тамга) на горшке Бишунгарского сарматского кургана (7) в точности совпадает с основной, исходной тамгой башкирского племени Бурзян, знак-тамга на ручке савроматского кинжала из дер. Кунакбаево аналогичен основной тамге башкирского племени Усергян (рис. 2, 1, 5).

Знаки типично усергянской формы встречаются на бронзовых кельтах из Уфимского могильника ананьинско-го времени и из городища Кара-абыз (рис. 2, 6, 7).

Знаки на курильнице сарматского кургана из сел. Старые Киишки (табл. 1, 3-е) и на костяном скобеле из

7



Рис. 2. 1— глиняный сосуд с тамгой из Бишунгарского сарматского кургана; 2— костяная проколка со знаками (орнамент?) из Охлебинин-ского могильника; 3— костяной наконечник стрелы с резным знаком из Уфимского курганного могильника; 4— костяной скобель с тамгой из бугра «Убалар»; 5— савроматский кинжал с орнаментом в виде тамги Усергян из дер. Кунакбаево; 6-7— кельты с таким же орнаментом из Уфимского могильника и Кара-абызского городища.



Рис. 3. 1-4— тамгаобразные знаки на горшках бахмутинского типа;

5-7— знаки на горшках кушнаренковского типа; 8— тамга на горшке

караякуповского типа; 9 — пряслицы с тамгами из Кушнаренковского

селища

Примечание: горшки даны без орнамента

бугра «Убалар» так же можно сопоставить с разновидностями башкирских тамг (рис. 2, 4).

Разнообразны и характерны тамги на горшках Бирского, Манякского, Хусаиновского, Лагеровского и Кушнаренковского могильников (табл. 1). Среди них тамги в виде прямого и косого крестиков, в форме* трезубца, птичьей лапки, пятиконечной звезды, пересе-

.9

кающихся парных линий (рис. 3). На днищах горшков кушнаренковского типа — штампованные знаки (тамги) из линейных узорчиков в кругу (табл. 1).

Тамга на щитке перстня из Стерлитамакского могильника также характерна для нашей темы (см. перечень табл. 1).

Не менее интересны знаки Тамгаташа, памятника культово-магического характера, изученного нами в 1965 г. (13). Знаки здесь высечены на скале- твердым и острым предметом (рис. 1). Одинаковые из них, с незначительными различиями и с горизонтальными черточками снизу, являются, вероятно, пиктограммой, означающей охоту и рыбную ловлю. На верху этой скалы изображены фигуры крупных рыб, а рядом с ними высечены знаки, которые также аналогичны башкирским тамгам (табл. 1).

Следовательно, прототипы башкирских тамг следует искать не где-нибудь, а в древности Башкирии и в пределах Южного Урала. Но это не исключает методов сопоставления и сравнения башкирских тамг с тамгами других и, тем более, соседних народов и племен, т. к. между ними существует общая историческая закономерность, а порою историческая связь.

2. Знаки на скалах Ыласынтау (Соколиная гора)

Ыласынтау является продолжением части длинной цепи отрогов, тянущихся от Уфимского плато до правого берега р. Белой. С крутыми скалистыми берегами-обрывами, она окаймляет широкую, просторную пойму реки, с полосами лесов и кустарников. Это продолжение к юго-западу той самой горы, где мы в 1965 году у деревни Ново-Кульчубаево обследовали знаки скалы Тамгаташ (рис. 1). Тогда же были рассмотрены и отчасти зафиксированы знаки Соколиной горы, с намерением изучить памятник позднее более обстоятельно. Но по разным причинам план в свое время не был выполнен. И лишь в августе 1989 года нам удалось съездить в Бирский район с целью изучения знаков Соколиной горы, но, к сожалению, опоздали. За прошедшие годы скала Соколиной горы подвергалась разрушению взрывом, а каменные глыбы оттуда использовались для сооружения мола на реке Белой. Так что основная часть памятника не сохранилась.

ю

Тем не менее, кое-что нам здесь удалось выявить и взять на учет.

Знаки Соколиной горы неодновременны и неоднозначны (табл. II). Схематическое изображение рыб и каких-то неопределенных фигур, вероятно, относится к более древним временам и связано с культово-магическими обрядами. Трудно определить куклообразную фигуру с изображением то ли какого-то грызуна, то ли птицы. А остальные тамгообразные знаки относятся к более поздним временам. Среди них отличается знак в виде большого круга (дм. 0,60 м.), с крестом внутри (табл. II).

После разведки на Соколиной горе мы ездили в Дюртюлинский район с целью изучения пещеры у деревни Таш-Елга.

По рассказам местных жителей, в глубине этой узкой
пещеры на берегу реки имеются какие-то знаки и остатки
костей. Но вход в пещеру засыпан землей и завален
камнями. Наши попытки вползти в пещеру по-пластунски
не имели успеха, т. к. по мере углубления фонарь
«летучая мышь»— то ли от сырости, то ли от недостатка
кислорода -— перестал гореть. Здесь необходимо электри
ческое освещение. Глубина пещеры 12—15 метров,
с боковыми коридорами. Пока трудно что-либо сказать об
этом объекте. г

3. Известняковая плита с тамгами из Чекмагушевского района Башкортостана

(рис. 4, табл. III)

Эта плита была найдена в 1950 г. известным краеведом Г. К. Воробьевым на берегу р. Калмаш вблизи башкирской дер. Старо-Калмашево. Несколько лет она хранилась в школьном музее райцентра с. Чекмагушево. В настоящее время выставлена в экспозиции археологического музея института истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российской Академии наук.

Сохранившаяся часть плиты из серого песчаника имеет высоту 89 см., ширину 45—50 см. и толщину 10-—12 см. (рис. 4). Правая верхняя часть плиты откололась, но сохранилась с большими повреждениями по краям излома. Отбитая нижняя часть плиты не найдена, так что полный размер ее восстановить не удалось.

11

Краткая информация о памятнике опубликована языковедом Э. Ф. Ишбердиным с интересным комментарием известного языковеда С. Г. Кляшторного (14).

В более ранние века на лицевой стороне и на правом боку плиты нанесены резные знаки, являющиеся семейными тамгами нескольких родовых групп, участвовавших, по мнению С. Г. Кляшторного, в похоронах знатного, возможно, родо-племенного вождя.

По его же мнению, обряд является продолжением древнетюркской традиции, известной с времен Второго Тюркского Ильтерес-кагана (умер в 691 году). Позже, в XIV веке, плита была установлена, т. е. использована вторично на могиле Кукляра, сына Боги, о чем свидетельствует надпись арабским шрифтом, вырезанная поверх более ранних знаков — тамг. Примечательно то, что на плите зафиксировано имя — Кукляр; термин «кук» на языке тюрки означает небо.

Разумеется, прежде всего нас интересуют тамги, вырезанные на плите. К сожалению, многие из них исчезли в полосе излома и в нижней части плиты, которая не найдена. Некоторые знаки испорчены и искажены в результате вторичного использования памятника. Трудность восстановления и расчленения тамг связана еще с тем, что они нанесены в разное время, пересекают друг друга и сливаются между собой. Тем не менее, мы постарались их расчленить и сгруппировать приблизительно по типам, чтобы их можно было сравнить с аналогичными тамгами башкир других районов (табл. III).

Тамги калмашской плиты важны прежде всего тем, что они относятся к сравнительно раннему времени, вероятно, к концу первого тысячелетия нашей эры. Если так, то они могут служить подспорьем в изучении истории родо-племенных групп башкир и дислокации их в древнейшее время. Калмашская плита с тамгами происходит из северо-западных районов Башкирии, где этническая смешанность и пестрота гораздо сложнее, чем в южных и юго-восточных районах края. Известно, что в северозападном регионе края происходил непосредственный контакт местных племен с ранними булгарами, и шел процесс этнической интеграции между ними.

В среде ученых существует мнение о том, что первоначальным местом обитания башкирских племен явились северо-западные районы края. А затем, лишь

12










Рис. 4. Калмашская известняковая плита с тамгами (по Э. Ф. Ишбердину)

13

спустя многие века, башкирские племена переселились на юг и восток.

Еще в начале XX в. П. С. Назаров и Д. Н. Соколов были озадачены сходством тамг башкир Усергян и Тамьян с булгарскими тамгами. Соколов пытался это объяснить со ссылкой на Лаврентьевскую летопись, где упоминается, что в 1229 году булгарские ополченцы сражались с монгольскими конниками у р. Яик. По его мнению, булгарские части в то время могли остаться в среде башкир Усергян и Тамьян, что и привело к унификации родовых тамг между ними (2). Мы не исключаем такую возможность, однако отметим, что не только тамги тамьянцев — и усергян — , с их многочислен-

ными вариациями, однотипны с тамгами башкир северозападных и центральных районов края, но и такое же сходство имели тамги бурзянцев —, туркмен —

и суун-кипчаков —, минцев и отчасти юрматин-

цев (табл. III—VII). Почти такие же знаки встречаются на надмогильных камнях башкир у мавзолея Хусаин-бека в Чишминском районе, датируемых XIV—XVI вв. (13). Это уже не северо-западная Башкирия, а центральный район края. Такое положение вещей подтверждается документальными материалами истории БАССР первой половины XVIII в. (том III), которые в основном относятся к Казанской, Осинской и Ногайской дорогам. В документах, связанных с Казанской дорогой, нами подсчитано 660 тамг, из них собственно башкирских —630, остальные 30 тамг относятся к другим народам. В среде

башкирских тамг преобладают типы , с много
численными их вариациями; остальных типов тамг
сравнительно меньше.

У демских башкир Ногайской дороги в XVIII в.

преобладали тамги —, относящиеся к племенам

минцев. Но у Кулли-Минской волости доминировала тамга — , Слы-Минской волости — с их ва-

риациями, Чюби-Минской и Илекей-Минской волостях была смешанность и пестрота тамг. Тамга из парных черточек— отмечена также на надмогильной плите рода Дуваней начала XVIII в. (15).

Следовательно, одни и те же тамги нередко встречаются в различных родо-племенных группах и в различных районах края, что свидетельствует о смешанности их

14

состава. Например, в Кудейской волости Сибирской дороги один род имеет тамгу, которая обычно характерна для усергенов —. Если судить по тамгам, то передвижения и смешения башкирских родо-племенных групп происходили беспрерывно, начиная еще с глубокой древности.

С. Мрясов, историк-краевед 20—30 годов, полагал, что племена Бурзян, Катай, Кипчак, Тамьян, Тангаур являются выходцами из районов рек — Кармасан, Сармасан, Танып, пр. р. Белой и Камы (16). Языковед А. А. Камалов, исходя из количественных соотношений гидронимов Каран на западе и юго-востоке края, приходит к выводу, что восточные башкиры, возможно, когда-то обитали в западных районах, но затем по каким-то причинам переместились на восток (17).

Этнограф-историк Р. Г. Кузеев считает, что центром первоначального расселения башкирских племен Бурзян, Тамьян, Тангаур, Усергян, Юрматы была Бугульминская возвышенность, теперь северо-восточная часть Татарии, и только в XIII—XIV вв. башкиры Предуралья, по его мнению, передвигались на Южный Урал и в Зауралье, под натиском монголо-татарского нашествия (18).

Действительно, если судить по аналогиям тамг западных, южных, юго-восточных башкир и если учитывать характер знаков на археологических предметах, то можно предположить такую миграцию башкирских племен. Но при этом необходимо учитывать, что основным бассейном первоначального обитания предков башкирских племен был не только и не столько северозападный регион, а пространство, начиная со среднего течения р. Белой с ее притоками — Уфа, Кармасан, Чермасан (Сармасан), Бирь, База, Танып, Сюнь и другие до низовьев р. Ик. Именно в этих районах сосредоточены основные археологические памятники оседлых племен древности, т. е. главный этнический компонент в этногенезе башкир, и именно в этих районах оседали пришлые племена, начиная с IV в н. эры.

Что касается времени миграции части башкирских племен с севера и северо-запада на юг и восток, то этот вопрос гораздо сложнее. Как было сказано, это событие Р. Г. Кузеев связывает с золотоордынским временем. Не исключена такая возможность, если миграцию понимать не как одновременный акт. Но здесь возникает вопрос, связанный с названием гидронимов и топонимов. Так, например, на северо-западе Башкирии имеются

15

реки — Ик, Каран, Мелеуз, Нугуш и др., и на юге, юго-востоке, востоке встречаются гидронимы с такими же названиями. К каким племенам древности относятся названия этих гидронимов? Если к башкирам или предкам башкир, то миграция этих племен могла произойти гораздо раньше, чем в XIII—XIV вв., т. к. происхождение этих гидронимов связано с более древними терминами, чем в XIII—XIV вв. В то же время надо иметь в виду, что эти гидронимы составляют часть словарного фонда с некоторыми изменениями в произношении башкирского языка.

Поэтому мы полагаем, что основные события с перемещением и изменением дислокации предков башкирских племен происходили во времена великого переселения народов, т. е., примерно в VI—VIII вв., если не раньше. Причем, часть этих племен оставалась в прежних местах, сливаясь с другими пришлыми племенами, о чем свидетельствует наличие одинаковых тамг башкир на северо-западе и на юге края до последних веков.

Немало башкирских селений в Челябинской, Курганской, Оренбургской, Пермской, Самарской областях, Татарстане с родным башкирским языком, бытом и обычаями. Эти части башкирского населения отделились в позднейшие времена, вероятнее всего, во времена башкирских восстаний в XVII—XVIII вв. Иначе они не смогли бы сохранить главные черты народа: язык, быт и культуру.

4. Язматаш (Писаные камни) на берегу озера Кандры

Второе по величине озеро Башкирии находится в Туймазинском районе, на западе края. Это большое озеро как бы вмещается в огромный котлован, окруженный грядами гор и холмов, покрытых лесами, кустарниками смешанной породы.

В озере водятся рыбы, а ранее обитало множество водоплавающих птиц и бобров. Кстати, название озера Кандры происходит от термина «кондыз», что на языке древних булгар означало — бобр.

В прошлые времена в среде местных жителей существовала легенда, что в озере живет «»,

т. е. русалка, которая была присуща и для других водоемов края. Бытовала еще версия о том, что когда-то

16

из озера Кандры вышла пара лошадей, запряженная в повозку.

О наличии писаного камня на берегу озера Кандры мы узнали из небольшой заметки краеведа С. Ямалеева, которая была напечатана в 1925 г. в журнале «

», в номере 1. В заметке сказано: «На скалистой возвышенности южного берега озера Кандры имеется место, которое прежде называлось «писаная гора» или «Язматаш». Об этом памятнике сохранились многие легенды. Раньше на камнях этой возвышенности были какие-то древние надписи и рисунки». К сожалению, только такими лаконичными словами ограничивается это сообщение, хотя в то время памятник, вероятно, имел более цельный вид и лучшую сохранность.

Теперь же местные жители в большинстве своем даже не имеют представления о памятнике, хотя дер. Кандра-Котой находится в 1,5 км от него. Лишь Гайникамал Сиддикова, старожилка деревни, кое-что могла рассказать нам об этом памятнике. Вспоминая об Язматаш, она говорила, что там написаны какие-то непонятные слова, и никто не может их прочитать. В молодости на наш голос: «Здравствуй, Язматаш!», гора с знаками отвечала: «Здравствуйте, девушки!»

Значит, обычный отзвук местными жителями воспринимался, как замысловатое и таинственное явление.

Скала с башкирскими тамгами возвышается на юго-восточной части озера Кандры, примерно в двухстах метрах от берега и обнажается на верхнем ярусе горки с крутым обрывом. На склоне скалы с тамгами имеется глубокое углубление, вероятно, жертвенно-обрядовый котел. Верхняя и передняя части скалы из пористого, коричневого песчаника постоянно разрушались и размывались под воздействием осадков, что привело к уничтожению большинства знаков и, возможно, рисунков, о которых писал С. Ямалеев. Кроме того, на скале с тамгами множество фамилий и имен, начерченных в наше время, что также привело к порче памятника.

Все эти обстоятельства не позволили нам расчленить их по местам расположения на скале и попытаться осмыслить закономерность их размещения.

Поэтому мы ограничились перечислением сохранившихся типов тамг, которые нам удалось зафиксировать. На глыбе одного камня сохранилось грубое и условное изображение головы человека, с его тамгой (рис. 5).

У нас нет сомнения в том, что знаки «писаного камня» относятся к башкирским племенам прошлых веков.

17



Рис.5. Тамги на скалах озера Кандры

Возможно, некоторые знаки чужеродного характера, но их единицы.

Вокруг озера расположены пять башкирских деревень: Кандры-куль, Кандра-Котой, Старые Кандры, Кандра-Эмин, Кандра-Томэкэй. По словам 98-летнего старика Хайруллина Яруллы, все перечисленные поселения своим происхождением связаны с деревней Кара-Якупово Чишминского района, т. е. с башкирами Минцев-Мец, что подтверждается и тамгами Язматаш. По его же словам, здесь к башкирам присоединилась небольшая часть чиремес (марийцы) и растворилась она в составе башкир. Если судить по тамгам, то в составе минцев были части бурзянцев, усергян, тангаурцев, бюляр, кайлино-каршинцев и др. Такая разнородность тамг встречается и в других родо-племенных группах башкир, хотя у всех существовали свои специфические знаки с их вариациями.

В то же время необходимо отметить, что западные башкиры, начиная с XVII—XVIII вв. подвергались сильному языковому и культурному влиянию татарского населения, т. к. с этого времени усиливается приток переселенцев-татар и других народов в Башкирию из районов Поволжья и Прикамья.

18

О значении и назначении наскальных тамг будет сказано ниже, после описания других, аналогичных памятников.

5. Камни культового характера на берегу озера Асликуль

Самое большое по величине в Башкирии озеро Асликуль (Асылы-куль) находится в Давлекановском районе, в 50 километрах юго-восточнее озера Кандрыкуль, т. е. в центральном регионе республики. Его берега также окаймлены горками и холмами, покрытыми лесом смешанной породы. В прошлые времена озеро отличалось богатством рыб и миром пернатых. Общая панорама озера имеет красивый и внушительный вид и не случайно название его происходит от термина — «», что

на языке башкир — благородный, хороший, а на языке фарси — красивый. Существует и другое толкование гидронима «Асылы», как «» — горький, кислый, что едва ли соответствует характеру водоема.

В юго-западной части озера, рядом с деревушкой Яцы-Тормош и на территории пионерского лагеря нами рассмотрены и зафиксированы в октябре 1988 г. наскальные памятники культового характера. Два из них



Рис. 6-1—Казанташ (камень с котлом) на берегу озера Асликуль

19



Рис. 6-2— Казанташ (камень с котлом) — на берегу Асликуля.



Тамги на камнях первого и второго Казанташ; жертвенные углубления (котла) на них

20

местными жителями называются «Казанлы таштар», т. е. каменные котлы, а третий именуют—«Заятуляк ташы»—камень Заятуляка или стол Заятуляка.

«Казанташ» первый находится на верхнем отлоге горки, в окрестностях дер. , где обнажается

скала в виде выступа из распластанных глыб камней в горизонтальном отложении (рис. 6). На одном из этих камней с выглаженной и чуть округленной поверхностью сделаны два углубления в виде яйцеобразных, круглодон-ных горшков. Оба они одинакового размера, с ровной, гладкой поверхностью изнутри и с правильным очертанием в форме горшка, что показывает мастерство и искусство исполнителя этих углублений. Интересно отметить наличие современной монеты на дне в одном из этих углублений, достоинством 3 копейки.

На скале с углублениями сохранились следы различных знаков, к сожалению, размытых и разрушенных осадками, которые невозможно восстановить. Из них мы зафиксировали лишь пять знаков (тамги), которые сохранились более или менее в первоначальном виде (рис. 6).

Второй камень, называемый «Казанташ», находится в лесистой местности, на территории пионерского лагеря «Друг природы», на расстоянии около 0,5 км от первого памятника. Он выступает на вершине конусообразной возвышенности, в ложбине у берега озера с крутым подъемом. Камень из коричнево-пористого песчаника, с известковым наслоением по краям, имеет причудливую форму огромного грибка или расплывчатого кургана (рис. 6). Поверхность камня сравнительно ровная и гладкая, а с правой стороны наклона имеется углубление такой же формы, как на первом «Казанташ». Внутри углубления замечены следы обмазки глиной. На рисунке дается примерная форма углубления, глубина его 80 см., дм. горла — 57 см.

На поверхности камня много знаков-тамг, но мы зафиксировали только те, у которых сохранились первоначальные очертания (рис. 6).

Как видно, первый и второй «Казанташ» свидетельствуют о культовом характере их, служивших местом паломничества родосемейных групп башкир из племени Минцев, хотя в среде их были и представители других племен башкирского населения прошлых веков. Таким образом, список камней культового характера пополняется памятниками Башкирии, но не изученными в полном объеме.

21

6. Камень Заятуляка на берегу Асликуля

На крутом и высоком берегу Асликуля, вблизи первого «Казанташа» лежал большой камень четырехугольной формы, с ровной поверхностью. Размер камня — в длину 2,5 м, в ширину 1,2 м. На камне, по словам местных жителей, были следы «конского копыта и тамга образные знаки». Десять лет тому назад (1984 г.), к сожалению, берег озера с камнем провалился и камень упал в озеро. Поэтому теперь не представляется возможным определить характер камня со следами «конского копыта и знаков».

С этим камнем связана интересная башкирская легенда — «Заятуляк и Хыухылу» (русалка). Эта легенда в разных вариантах и в разных регионах края получила широкое распространение и достаточно полно и всесторонне освещена в литературе.

Народное предание гласит, что на камне, который провалился в озеро, сидела Хыухылу (русалка) и расчесывала свои золотистые волосы. И здесь неожиданно ее застал башкирский джигит Заятуляк на своем коне «тулпар». Далее в легенде излагаются события и приключения, связанные с любовью Заятуляка с красавицей русалкой, его уход в подводное царство и о похождениях и эпизодах в чудесном подводном мире.

В момент счастливого его возвращения из подводного царства Заятуляк получил в подарок от отца русалки — подводного падишаха — «верного коня». В. И. Даль одним из первых оставил описание первого варианта этой башкирской легенды, связанной с озером Асликуль (19). В нем повествуется о том, что: «Заятуляк подошел к коню, русалка подала ему стремя, он сел, взял ее на колени и помчался. Зеленая вода вскипела белым ключом под копытами доброго коня, и выбравшись на отлогий берег, пустился он стрелой к востоку, в сторону горы Балкан. Заятуляк услышал за собою ржание, топот и страшный шум и плеск в волнах. Он невольно оглянулся и только успел увидеть, что из озера выплывает следом за его жеребцом целый табун отличных коней. Но за Туляком последовали те лошади, которые были уже на берегу; все те, которые еще только выплывали, потонули снова и исчезли в ту минуту, когда Заятуляк оглянулся. От этих-то лошадей, подарка аслыкульского падишаха, произошла порода лучших демских башкирских коней...»

22

Аналогичные легенды о происхождении башкирских лошадей из озера бытовали и в других районах Башкирии, но несколько иного варианта. Так, например, А. Игнатович оставил описание легенды о лошадях горных бурзянских башкир. Здесь лошади выходят из озера Шульгян, все те же эпизоды, но здесь прелюдией рассказа служит не любовь человека к русалке, а завладение человеком собаки по имени Кашкук. (20).

Чуб-Минские башкиры также считали, что лучшая порода их лошадей вышла из озера Акзират и были они шерстью белые (21).

В восточно-зауральской части Башкирии аналогичная легенда связана с именем юноши — Абзелил.

Абзелил с детства остался круглым сиротой, получив в наследство от родителей лишь охапку лыка. Но он был на редкость отважным, мужественным и обладал даром сообразительности и хитростью.

Однажды, смочив свое лыко у большого озера, он начал вить веревку. В этот момент хозяин озера выходит из воды и спрашивает его: «Что ты делаешь?»

Абзелил отвечает: «Закончу вить веревку, подвешу озеро на небо». Встревоженный хозяин начал его умолять оставить озеро на месте и обещал ему дать, что он захочет.

Немного подумав, Абзелил спросил у подводного царя самого лучшего коня. Но хозяин озера ответил, что он не может отдать коня, т. к. конь — его слава.

«В таком случае,— сказал Абзелил,— озеро я утащу». Хозяин озера задумался: что делать?

«Эх, джигит,— сказал он, наконец,— я исполню твое желание, если ты победишь меня в трех состязаниях». Абзелил согласился, надеясь на свою хитрость.

В беге вокруг озера он попросил хозяина озера сначала соревноваться со своим младшим братом-зайцем, которого водяной не смог догнать; в борьбе с медведем, якобы дедом Абзелила, хозяин озера тоже проиграл; в состязании с конем Абзелил также перехитрил хозяина озера.

Хозяину озера пришлось выполнить свое обещание: отдать Абзелилу самого лучшего коня.

С тех пор, как повествует легенда, в этих краях водятся самые лучшие породы башкирских лошадей, а джигиты там — все храбрые молодцы (108).

Интересно здесь отметить, что подобные легенды бытовали и у удмуртов. О них писал М. Г. Худяков: «...река Вала — значит «лошадиная река». Здесь по ночам из реки выходил щипать траву красивый конь с белой

S3

шерстью, с черными крапинками. Когда конь выходил из воды, нужно было бросить в воду железо, и конь не мог возвращаться в реку...» и человек стал хозяином лошади. (22).

Легенда о выходе лошадей из озера напоминает нам предание отца истории Геродота о том, что в Скифии прекрасные лошади с белой шерстью паслись вокруг озера, из которого вытекала река Гипанис.

Известный исследователь народного творчества башкир А. Н. Киреев писал, что мотивы аналогичных легенд связаны с периодом доклассового общества, но со временем его разложения и распада. По его же мнению, они отражают приручение животных и наличие культа коня у башкир (23).

Если судить по археологическим источникам, то культ коня, оленя, других животных и птиц в регионе Урала и Прикамья известен со времен глубокой древности; но он получает широкий размах с начала железного века. Истоки эпических легенд у башкир берут свое начало, вероятно, с середины первого тысячелетия. В начале X в. Ибн-Фадлан зафиксировал 13 культов башкир, в том числе культ коня, с подробным изложением культов журавля и фаллоса. Надо полагать, что примерно в то же время у предков башкир формируется более-менее стройное толкование о культах-тотемах и об окружающих явлениях мира, которые впоследствии приобретали форму эпического повествования, с дальнейшим их развитием и обогащением, как по содержанию, так и по форме.

7. Наскальные знаки у деревни Бурангулово

Село Бурангулово расположено юго-западнее озера Асликуль, в 45 км. от г. Давлеканово. Здесь природа красивая, кругом большие и малые горы и холмы, степные просторы, чередующиеся лесными полосами и рощами, то там, то здесь журчат родники и небольшие речки. В деревне живут башкиры, потомки бывшего племени минцев. По легенде, рассказанной старожилом Г. Габдрахмановым, на берегу озера когда-то поселились три брата — Бурангул, и Сапай. До

поры до времени жили они вместе, на самом берегу озера и занимались скотоводством. На вершине высокого холма

м







они молились небесам, это место теперь называется — Мэсет тауы, т. е. мечеть-гора. Здесь же сохранились следы древнего кладбища, где торчат части известняковых плит от могил.

Со временем братья решили отделиться. Поднявшись на высокую гору, они осмотрели дальние просторы и определили, где кому жить, но вблизи друг от друга. И в результате обосновали большие поселения — Буранго-лово (Бурангол), Кидрячево () и Чапаево (Сапай).

Над южной и юго-восточной окраиной деревни Бурангулово величаво возвышается гора Ташлыгол высотой 150—200 метров с крутыми, покатыми склонами. Но часть горы южнее деревни разрушена, вследствие чего обнажился на верхнем горизонте известняковый пласт толщиной 4—5 метров и длиной около 150 метров (рис. 7). Известняк здесь коричневого цвета, мелкозернистый и сравнительно мягкой породы. Под влиянием атмосферных осадков поверхность скалы деформирована, образовались ступеньки, выступы, расщелины, большие и малые углубления и ямки.

Этот участок горы Ташлыгол местные жители называют «», что означает—«мыс галки».

На вопрос, откуда такое название, был получен ответ, что в расщелинах скалы гнездятся галки, хотя мы не заметили ни одного гнезда птиц. Да и едва ли они могли быть здесь, так как рядом большой массив березовой рощи.

Но скала «» знаменита как памятник,

сохранивший часть знаков и рисунков, оставленных башкирами в прошлых веках. Знаки, как и везде, вырезаны или начерчены острыми предметами, очевидно, металлическими инструментами. Часть знаков выполнена небрежно и неаккуратно, но нередки знаки с четкими и ровными линиями, с глубиной выреза до одного сантиметра. Нами зафиксированы не все знаки, а взяты на учет наиболее типичные, лучшие по сохранности, а испорченные и искаженные оставлены ввиду их неясности. Ведь не пожалели их природа, время и озорники нашего времени!

Знаки в таблице старались группировать по типам, кроме отдельных единиц (табл. IV). Большинство знаков по форме однотипные, как и на других памятниках края, но имеются типы, встречающиеся нам впервые. Прежде всего это сердцевидные знаки разной величины и различной трактовки (табл, IV, 2). Среди сердцевидных типов

26

изредка встречаются знаки довольно большой величины. Кроме того, здесь выделяются знаки прямоугольной, круглой или овальной формы, пересеченные вертикальными черточками, с выступающими вверх или вниз концами (табл. IV, 5). Можно еще отметить знаки серповидной и комбинированной формы. Знаки в виде прямоугольника или квадрата носят названия: окно или ворота. Некоторые из них разделены прямыми линиями на две или на четыре части. Возможно, они символизируют планы жилища или хозяйственного строения, хотя некоторые исследователи относят их к знакам письменности. Круглые или овальные знаки с вертикальными черточками, выступающими вниз, вероятно, представляют тамгу башкир — (ковш) или схематическое изображение лука и стрелы. Сложнее семантика сердцевидных знаков, часто встречаемых на камнях горы Ташлыгола. Они отсутствуют в таблицах Д. Н. Соколова, нет их и в документальных сборниках XVII—XVIII вв. по истории БАССР, и также не встречаются они в трудах Р. Г. Кузеева по этнографии башкир. Самые ранние знаки такого рода отмечены на кирпичах Топрак-Кала Хорезма, датированные С. П. Толстовым III в. н. эры (107).

С первого взгляда мы полагали, что они представляют собой очертания листьев березы, являющейся одним из атрибутов племени Мин. Но аналогию для знаков в виде сердечек можно найти и в археологических предметах Башкирии. Так, например, металлические бляшки, подвески, найденные в могильниках и курганах, опубликованные Ы. А. Мажитовым, ничем не отличаются по форме от наскальных знаков сердечек (11,. табл. I, №№ 80, 178, 194, 213, 255, 275, 306—310). Большинство из- них, по нашему мнению, может быть датировано VI—X вв. н. эры. Таким образом, существует ассоциация между археологическими памятниками и наскальными знаками Южного Урала.

Можно полагать, что на скале *», кроме

отдельных тамг, были более или менее стройные строчки, выражающие какие-то мысли и сообщения, но смытые и уничтоженные временем. Едва ли может быть случайностью то, что в одном месте группы знаков поставлены рядом и на одном уровне. К такой мысли нас приводит одна из таких строчек надписи, в подлинности которой едва ли можно сомневаться. Здесь приводим ее полностью:



27

Разумеется, расшифровать содержание надписи мы не беремся.

Отличие ее от других знаков в том, что знаки здесь вырезаны в одну строчку, один за другим в определенном порядке, выполнены достаточно аккуратно и старательно, с узким и глубоким нарезом. Большинство знаков с интересным и красивым округлением на концах в виде небольших шариков. Округления на знаках, очевидно, имели какое-то значение, а не были игрой или баловством резчика1.

Знаки с округлением на концах изредка встречаются на предметах Хазарии, отмеченные А. С. Плетневой, и на сосудах Салтово-Маяцкой культуры, опубликованные К. И. Красильниковым.

Общий обзор наскальных знаков позволяет утверждать, что уже VIII—IX вв. у местных племен, т. е. предков башкир, были группы знаков, означающие какие-то события, явления и представления об окружающем мире. Быть может, в результате сложной и кропотливой работы в будущем удастся их расшифровать. Это будет трудная, но огромной важности работа.

На той же скале горы Ташлыгол, кроме знаков, встречаются резные рисунки разных видов и неодинаковой степени сохранности.

Как только мы подошли к скале «Мыс галки», мой проводник Нуриахмет воскликнул: «Смотри,— говорит,— «Сэмрегош»—то есть, сказочная птица. От неожиданности я растерялся.

На части скалы с крутым вогнутым углом плоскости изображение большой птицы, кажется, галки? Выполнено оно тонкими резными линиями, наподобие лощения, с удивительным искусством исполнения и точностью в деталях композиции (Рис. 8,1). Как ни странно, мы не поверили глазам. Любой современный художник мог бы позавидовать творчеству древнего исполнителя графики.

Птица нарисована в фас, с широко распахнутыми крыльями и прямо вытянутыми по вертикали ногами и шеей. Голова повернута влево. Впечатление — птица, летящая вверх. Изображения, к сожалению, мы не смогли сразу сфотографировать, т. к. фотограф заболел и не смог присутствовать при этом удивительном явлении. Но я сумел начертить карандашный рисунок этого феномена, хотя в трудных условиях. На другой день мы снова пошли

Надпись испорчена царапинками позднего времени. Постарались превратить ее в современную фамилию.

28



Рис. 8.1— изображение птицы на скале «Сэукэ мороно»; 2— изображение коня на скале горы Балгажи у дер. Кидрячево

с намерением сфотографировать увиденное, но рисунка не нашли. Быть может, это связано с погодой, следующий день был пасмурный. Очевидно, изображение с тонкими штрихами, на коричневато-сером известняке проявляется при определенных свето-теневых условиях. Если так, то в этом секрет и оригинальность творения. Рисунки мы даем здесь по моим карандашным наброскам.

Как известно, в Прикамье и Приуралье широко был распространен в древности культ пернатых, особенно хищных птиц. Этот вопрос достаточно освещен в археологической литературе. У башкир сохранилось много легенд и сказок, связанных с мифической птицей — Сэмрегош. Кроме того, одним из атрибутов родо-племенных групп башкир были орлы, коршуны, соколы, ястребы и даже вороны. А Ибн-Фадлан писал о культе журавля у башкир.

На скале присутствуют и загадочные изображения, выполненные также посредством резьбы, но более глубокими и широкими очертаниями (рис. 9).

Сердцевидные знаки могли символизировать человека и представителей других видов фауны. Так, например, большой сердцевидный знак на скале превращен в голову человека с глазом, носом и ртом (рис. 10,4). Но некоторые из них имеют аморфные очертания, которые можно толковать по-разному. Один из них (рис. 9,2) представляет собой, очевидно, схематический образ птицы с повернутой влево головой (высота 70 см). На это указывает кончик крыла птицы, выступающий снизу, с правой стороны фигуры. Примечательность ее в том, что она насквозь пронизана стрелой. У стрелы ромбовидный наконечник, с орлиным пером в конце черенка. Фигура испорчена надписями позднего времени, и озорники умудрились нарисовать наган внизу, с левой стороны.

29

Первая и третья аналогичные фигуры нам кажутся более загадочной композицией (рис. 9,1,3). Общие очертания у всех фигур одинаковые, с различием в размерах. Но верхние выступы можно толковать, как схематическая голова птицы с длинной шеей или же можно понимать, как ручки кинжалов, воткнутых сверху в сердцевидные фигуры. Впрочем, и третья фигура пронизана стрелой, как вторая, с той же стороны и с таким же наклоном. От стрелы остались чуть заметные следы.

Эти фигуры, выполненные в крупном плане, символизируют, вероятно, больших птиц, возможно, дроф, с длинной шеей, которые в степях Южного Предуралья обитали раньше стаями.

Что можно говорить об этих изображениях вообще?

Если принимать во внимание фигуры, пронизанные стрелой, то можно полагать, что они представляют декоративную сцену жертвенного обряда или символизируют его. О практике такого обычая в северной и Восточной части Европы более обстоятельно написано в работе В. И. Кулакова «Птица-хищник и птица-жертва в символиках и эмблемах IX—X вв». (107).

И можно еще полагать, что они связаны с магическими упражнениями древних обитателей края, с целью обеспечения удачи на охоте. Выше мы отмечали магическую сцену, связанную с рыболовством, а здесь отражается обряд, связанный с охотой на крупных птиц. Что ж, сюжеты дополняют друг друга. •

На этой же скале рядом с перечисленными фигурами присутствует изображение в форме древнегреческой амфоры без ручек, сюжет которого остается открытым, (рис. 9,4). Возможно, резчик не смог завершить задуманного, и сюжет остался нераскрытым.

Не менее интересны здесь сюжеты фигур, связанные с человеком. Они отмечены нами в пяти местах, с изображением головы человека с длинной шеей. Выполнены они посредством выреза острым предметом и имели выпуклую форму в виде барельефов. Но время, осадки и другие атмосферные явления размывали и разрушали их до неузнаваемости.

Исполнены они неаккуратно, грубо, с искажением пропорции, т. к. здесь представлены не реальные типы человека, а объекты культа. Характерным для этих скульптур являются длинные подвески, висящие на шее, круглые в сечении и с округленным концом. Надо полагать, что они вырезаны из дерева (рис. 10,1,2).

31









Сначала мы были озадачены и не смогли представить суть изображения, Потом вспомнили сообщения Ибн-Фадлана о том, что некоторые башкиры носят на шее деревянные амулеты в виде фаллоса. Когда Ибн-Фадлан с удивлением спросил: «Почему башкиры почитают фаллос своим господом», т. е. культом, то один башкир дал ему следующий ответ: «Потому, что я вышел из подобного этому и не знаю относительно себя самого иного творца, кроме этого» (115).

Таким образом, данный культ как бы олицетворял самого человека, как главного производителя материальных и духовных ценностей и всего человеческого рода.

На территории г. Уфы найден бронзовый предмет с характерным признаком культа фаллоса, антропоморфные амулеты с подчеркнутым фаллосом найдены среди материалов Бахмутинского и Турбаслинского могильников.

Краевед М. Ф. Чурко в своей работе в 30-х годах писал: «...в одной из волостей восточной Башкирии был найден любопытный предмет — фаллос» (33).

Так что этот культ имел широкое распространение в среде племен Южного Приуралья еще с времен глубокой древности.

Амулеты в виде фаллоса, по словам Ибн-Фадлана, носили только мужчины, как отличительный признак и культ мужественности.

А чем же отличались женщины?

На этот вопрос отвечает изображение женского портрета на скале с подчеркнутыми на груди овальными кругами, что является одним из главных признаков женского тела (рис. 10,3).

2 Заказ 676
  1   2   3   4   5


Учебный материал
© bib.convdocs.org
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации